Зачем Богу понадобилась пустота?

Бог зовет человека в пустыню неслучайно. Фото: СПЖ

На иврите слово «пустыня» – «мидбар». Корень у него тот же, что у слова «давар» – «слово», «говорить». Для древнего семита пустыня – это не место, где пусто. Это место, где говорит Бог. Или точнее – место, куда уходят, чтобы наконец расслышать то, что Он говорил все это время, пока мы Его не слышали.

Пророк Осия передал слова Господа об Израиле, и они звучат как признание влюбленного, который увозит возлюбленную из города: «Вот, Я увлеку ее, приведу ее в пустыню, и буду говорить к сердцу ее» (Ос. 2:14). Для сердечной беседы с человеком Бог выбрал именно это пустынное место. И неслучайно.

Граница между жизнью и смертью 

Иудейская пустыня – это не бескрайняя Сахара, а локальная аномалия, порожденная рельефом. Влажные ветры со Средиземного моря поднимаются по западным склонам Иерусалимских гор и проливают дожди на оливковые рощи и виноградники. Перевалив через водораздел, тот же ветер становится сухим и раскаленным и за считанные километры превращает восточные склоны в выжженный камень. По одну сторону хребта – жизнь, по другую – ничего. Перепад высот от Иерусалима до Мертвого моря – около тысячи двухсот метров вниз. Это падение из города в самую глубокую точку планеты, и оно занимает несколько часов пешком.

Вот что потрясает, когда начинаешь прикладывать карту к Евангелию: Иоанн Креститель проповедовал не в недосягаемой глуши, а в пригороде столицы. Иерусалимляне выходили к нему, преодолевая не большее расстояние, чем киевляне, выезжающие к себе на дачу. Контраст был не географический, а онтологический – из храмовой роскоши, из толпы менял и политических интриг они за полдня спускались в место, где нет ничего, кроме камня, неба и голоса одинокого человека в верблюжьей шкуре.

Место, куда сбрасывали грехи

В Ветхом Завете эта пустыня несла еще одну функцию. В День Искупления – Йом Киппур – первосвященник возлагал руки на козла отпущения, перенося на него все грехи народа, и козла уводили именно сюда, к обрыву скалы Азазель в Иудейской пустыне (Лев. 16:21–22). Пустыня была своеобразной карантинной зоной для зла.

И когда мы читаем, что Христос после Крещения в Иордане был «возведен Духом в пустыню» на сорок дней, нужно понимать, куда именно Он пошел.

Он пошел туда, куда веками сбрасывали человеческий грех, – на территорию врага, на зараженную землю. Он принял бой там, где зло чувствовало себя хозяином.

Реки-убийцы

Эта пустыня кажется мертвой. Но она нас обманывает. Зимой, когда над Иерусалимом идет дождь, вода не впитывается в каменистую породу восточных склонов, а несется вниз по сухим каньонам – вади. Формируется стена воды высотой в несколько метров, которая сметает все на своем пути. Над самой пустыней при этом может быть абсолютно ясное небо – ливень прошел за хребтом, в двадцати километрах, но поток уже здесь, и спасения от него в узком ущелье нет. Спасательные службы Израиля фиксируют гибель людей в вади каждый год: те, кто расположился на ночлег в сухом русле, часто уже не просыпаются.

Жизнь в этой пустыне требует того, что аскеты называли «трезвением» – непрерывной бдительности. Расслабился – погиб. Такова правда жизни на лоне палестинской природы.

Пугающая тишина

Гиды, сопровождающие паломнические группы в монастыри Иудейской пустыни – к преподобному Савве Освященному, в Вади Кельт к Георгию Хозевиту, – рассказывают об одной и той же реакции горожан. Когда пропадает сотовая связь и вокруг остаются только раскаленные стены каньона, у части группы начинается тревога, иногда переходящая в панику. Люди, привыкшие к непрерывному информационному фону, оказываются в сенсорной пустоте и не выдерживают ее. Подавленные страхи, которые годами заглушались лентой новостей и фоновой музыкой, выходят на поверхность за считанные минуты.

Монахи IV века уходили сюда именно за этим. Не прятаться от мира, а встретиться с тем, что мир не давал им замечать.

Преподобный Антоний Великий начал подвиг с пустыни, и за ним потянулись тысячи. Блаженный Иероним, поселившийся в Вифлееме, писал о пустыне с удивительной нежностью: «О пустыня, цветами Христовыми красующаяся! О уединение, в котором рождаются те камни, из коих в Апокалипсисе строится город Великого Царя!»

Сейф для Слова Божия

В 1947 году бедуинский мальчик, разыскивавший пропавшую козу в пещерах у Мертвого моря, бросил камень в темноту и услышал звук бьющейся глиняной посуды. Так были найдены Кумранские свитки – древнейшие рукописи Библии, пролежавшие в пещерах Иудейской пустыни около двух тысяч лет. Сухой, соленый, безжизненный микроклимат, который убивает все живое на поверхности, оказался идеальным консервантом для пергамента. Влага уничтожает бумагу – она гниет, плесневеет и рассыпается. А сухой климат ее сохраняет.

В этом есть загадка Божьего Промысла: место, которое кажется самым непригодным для жизни, стало местом, где Его Слово сохранилось лучше всего.

Мидбар – место, где говорит Бог, – оказалось и местом, где Его речь записана в камне и хранится в глиняных кувшинах, не тронутая временем.

Мы привыкли считать пустоту наказанием. Тишина пугает нас, одиночество угнетает, отсутствие входящих сообщений вызывает зуд в пальцах. А Бог раз за разом уводит своих избранников именно в пустыню: Моисея, Илию, Иоанна Крестителя. В конце концов - туда удаляется Сам Христос. И каждый раз оттуда праведники возвращаются с чем-то, чего не могли получить в городе - с особым Откровением, которое они затем щедро передавали иудейскому народу, а через него - и всем нам.

Читайте также