Благословенная скала, которую не взяли штурмом

Вид на Почаевскую лавру. Фото: СПЖ

Крутая дорога к главным воротам Почаевской лавры идет серпантином, с перепадом высоты в семьдесят пять метров. Снизу, с волынской равнины, монастырские стены кажутся выросшими прямо из скалы, потому что в каком-то смысле так оно и есть: нижний ярус Лавры врублен в известняк, стены толщиной в несколько метров интегрированы в породу. В старых участках кладки до сих пор видны бойницы – узкие, косо прорезанные, под мушкет.

На этой скале никогда не строили замок. Здесь строили монастырь. Но история показала, что разница между святыней и бастионом оказалась несущественной.

Беглецы из сожженного Киева

Зимой 1240 года войска хана Батыя берут Киев и сжигают его дотла. Часть монахов Киево-Печерского монастыря уходит на запад, через леса. На Волыни они находят скалистый холм с пещерами и оседают там. По другому преданию, еще раньше, в 1228 году, афонский монах Мефодий Почаевский основал здесь скит, и беглецы из Киева просто пришли к нему.

Именно так – через разорение и бегство – начинается история Почаевской лавры.

С тех пор эта скала мало изменилась. Монастырь возвышается над равниной, и золотые купола в ясную погоду видны за тридцать километров. Такое местоположение издревле располагало к тому, что любое войско, идущее к Почаеву, было видно издалека.

50 000 завоевателей против деревянного частокола

Летом 1675 года Збаражская война между Османской империей и Польшей докатилась до Волыни. 2 августа пятидесятитысячное турецко-татарское войско под командованием хана Нурредина обступает Почаев со всех сторон. Жители окрестных сел бегут к монастырю. Лавра в тот момент обнесена не каменными стенами, а грубым деревянным частоколом. Все, кто способен держать оружие, – и монахи, и беженцы, – встают на оборону.

Трое суток нападавшие штурмовали холм с трех сторон. Деревянные строения вокруг монастыря были сожжены. В ночь на 5 августа хан Нурредин назначает генеральный штурм. Помощи ожидать неоткуда.

Монастырская летопись фиксирует, что братия начала петь акафист перед чудотворной иконой Пресвятой Богородицы. Монастырское сказание описывает дальнейшие события так: «И внезапу явися над великою церковию Пресвятая Богородица... омофор Свой белоблистящийся распуская... Татаре же... стрелы своя на Пресвятую Богородицу... пущаху. Стрелы же вспять возвращахуся и пущающих уязвляху». Осаждавшие бросились бежать в беспорядке. Защитники монастыря преследовали их и взяли пленных. Часть пленников впоследствии приняла крещение и осталась в обители послушниками.

Историки, искавшие рациональное объяснение внезапному отступлению пятидесятитысячного войска от деревянного частокола, называли разные версии: приказ срочно двигаться ко Львову, внезапная атака отряда польских крылатых гусар. Источники молчат о точной численности тех, кто находился внутри монастыря. Польские хроники дотошно фиксируют численность нападавших, но о гарнизоне защитников не сказано ничего.

Война без единого выстрела

Через три столетия Лавру попытались взять иначе. На рубеже 1950–1960-х годов советские власти объявили монастырю осаду без артиллерии – методами куда более изощренными. Конфисковали десять гектаров пахотной земли, пасеку, фруктовый сад, сушилку, архиерейский дом. В одном из братских корпусов разместили психиатрическую больницу. Блаженнейший Митрополит Онуфрий, служивший здесь наместником в конце 1980-х, вспоминал бледные лица пациентов за решетками, смотревших на лаврскую территорию. Паломничества в обитель запретили. Водонапорную башню и колодец конфисковали – монахи были вынуждены собирать дождевую воду с крыш и носить ведрами из тайных источников по ночам.

Монахов вывозили силой в леса и поля, лишали прописки, затем арестовывали за нарушение паспортного режима. Старцев и целителей отправляли в психиатрические больницы.

Игумен Иосиф (Головатюк), которого почитала вся округа, в 1962 году выгнал из Троицкого собора наряд милиции, явившийся отбирать ключи. Его арестовали, остригли и этапировали в психиатрическую больницу в Буданове. Впоследствии он принял схиму с именем Амфилохий и был прославлен в лике святых – ныне православный мир чтит его как преподобного Амфилохия Почаевского.

К 1961 году в Лавре насчитывалось 140 монахов. Через несколько лет – уже 35.
Братия написала открытое письмо, которое расходилось в самиздате под названием «Почаевские листки» и дошло до западных радиостанций и международных организаций. В марте 1964 года на митинге в Париже Нобелевский лауреат Франсуа Мориак произнес знаменитые слова: «Когда Христа распинают в Москве, мы слышим в Париже Его стон на Кресте». Тогда же был создан Международный комитет по антирелигиозным гонениям в СССР.

Гонения прекратились. Никита Хрущев был отстранен от власти в октябре того же года – в праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Монастырь снова выстоял, не отдал ни одного рубежа.

Очередной штурм

В октябре 2025 года неизвестные при поддержке полиции срезали болгаркой замки на воротах одного из корпусов Лавры и попытались войти внутрь. Атака была снова благополучно отражена – не без молитвенной помощи подвижников прошлого и настоящего. До этого состоялись судебные производства о расторжении договоров аренды, были возбуждены уголовные дела против насельников, на них оказывалось административное давление.

Золотые купола Почаевской лавры возвышаются над равниной так же, как и в 1240-м, 1675-м и в 1962-м. Серпантин к воротам такой же крутой, и известняк под стенами – тот же. Да и защитники обители остались такими же – верными Церкви, смелыми и бесстрашными. А сам монастырь до сих пор остается несокрушимым оплотом канонического Православия на Западной Украине.

Читайте также