Церковь, ТЦК и война: почему «патриотические» конфессии молчат о главном

В УГКЦ считают, что недовольство действиями ТЦК в соцсетях высказывают только боты. Фото: СПЖ

В начале апреля во Львове произошло убийство сотрудника ТЦК Олега Авдеева. Событие громкое и резонансное. И самое шокирующее – в соцсетях этому убийству украинцы большей частью радуются. И эта радость – очень серьезный сигнал: ситуация с отношением общества к войне в целом и к ТЦК в частности – крайне неоднозначная.

В УГКЦ этой неоднозначности не видят и считают ее российским ИПСО. Например, медийный львовский клирик Юстин Бойко указывает, что насилие против ТЦК спровоцировано искусственной кампанией «ботов» в соцсетях, и тот, кто ее поддерживает, разжигает по отношению к военным ненависть и «тоже тяжко грешит». Он говорит, что насилия над военкомами в Украине уже очень много, и подчеркивает: убийство само по себе является тяжким грехом, но убийство сотрудника ТЦК – это «особенно тяжкий грех».

В моральной оценке убийства как такового с клириком УГКЦ сложно не согласиться – это действительно смертный грех. И выплескивание ненависти в соцсетях – тоже. Но проблема в том, что ситуация с ТЦК гораздо более сложная и многогранная, чем ее описывает Бойко. Он представляет Авдеева, а также его пострадавших коллег, однозначной жертвой. А насилие против них – угрозой для страны, потому что это «не дай Бог, приведет к каким-то гражданским конфликтам».

Однако церковь должна призывать к покаянию все стороны конфликта. И ТЦК чаще всего вовсе не выглядит жертвой – скорее наоборот.

ТЦК: защита Родины или похищение людей?

Бойко скромно упоминает, что в действиях военкомов «есть различные злоупотребления». Но ни для кого не секрет, что слово «злоупотребления» – слишком уж мягкое для того, что происходит.

Ежедневно в медиа публикуются десятки видео жестоких задержаний и избиений, которые в народе называют «бусификацией». За последние месяцы и годы в результате таких задержаний зафиксировано множество серьезных травм и смертельных случаев. Во власти какое-то время пытались представить эти случаи работой ИПСО (как это делает и Бойко), но народ это не принял: практически у каждого украинца есть родственники или знакомые, которые сталкивались с ТЦК. В соцсетях регулярно появляются истории людей, которые вышли за хлебом или лекарством, но спустя непродолжительное время оказались на нуле, а еще чуть позже – на кладбище.

Особенно людей возмущает то, что часто военкомы забирают людей, чтобы затем предложить им свободу в обмен на деньги. Эта информация настолько распространена, что о ней открыто говорят на самом высоком уровне. Нардеп Георгий Мазурашу в телеэфире заявил, что согласно средним расценкам, похищенному мужчине ТЦКшники предлагают выйти из буса за 5000$, из военкомата – за 10 000$, а чтобы покинуть учебный центр, нужны еще большие суммы. По словам Мазурашу, в некоторых случаях, чтобы откупиться от военкомов, люди вынуждены продавать квартиры и другое имущество.

Журналисты «Украинской правды» проанализировали реестры уголовных дел, связанных с ТЦК, и опубликовали суммы, которые военкомы требуют от пойманных украинцев. Они варьируются от 2000$ до 50 000$.

По факту все это напоминает не защиту Родины, а действия людей, похищающих граждан с целью выкупа.

В то же время мы не слышим ни от Бойко, ни от других представителей «патриотических» конфессий, что действия ТЦК – это «особо тяжкий грех». А ведь Бог говорил Моисею: «Кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти» (Исх. 21:16).

Да, сегодня мы живем в новозаветную эпоху, но эти слова Господа не потеряли своей актуальности. Однако ни в УГКЦ, ни в других «патриотических» конфессиях этого не замечают.

Почему украинцы не хотят воевать

И здесь, наверное, стоит задаться главными вопросами – а почему в ТЦК вообще применяют силу? Почему украинцы платят им за освобождение такие огромные деньги? Почему отчаянно сопротивляются людоловам, почему сами не хотят идти на фронт, как в 2022 году?

Чем дальше продолжается война, тем больший разрыв между пафосной риторикой власти про войну «до победного конца» или «справедливого мира», и реальностью, когда абсолютное большинство людей воевать уже не хочет. Украинцы готовы продавать квартиры, садиться в тюрьму за сопротивление военкомам, готовы рисковать жизнью при тайном пересечении границы, но не готовы отдавать ее за защиту Родины.

Мы не станем разбирать возможные причины сложившейся ситуации – массовую коррупцию, отсутствие на фронте детей элиты и прочее. У нас более простой вопрос: почему позицию власти по насилию к своим гражданам поддерживают «патриотические» конфессии?

Бронь в обмен на лояльность

Самый очевидный ответ: все они имеют бронь и на ноль не пойдут. Более того, эту бронь они во многом получают за поддержку мобилизационной политики власти. Бойко рассказывает, что вера в Бога превращает уклонистов и дезертиров «в очень хороших воинов». Клирик ПЦУ Алексей Филюк уверяет, что в «ловле людей по городу» нет ничего греховного. «Митрополит» ПЦУ Климент Кущ призывает украинцев «не устраивать шоу в ТЦК», а идти на фронт.

Интересно, но при всей внешней воинственности, «патриотические» конфессии точно так же прячут от военкомов своих сотрудников, у которых брони нет. Тут уместно вспомнить случайное признание Святослава Шевчука в телеэфире, что в УГКЦ прячут от мобилизации своих сотрудников. И ответ митрополита Александра (Драбинко), что и в ПЦУ поступают таким же образом.

Но почему обычные украинцы, согласно риторике «патриотических» иерархов, воевать должны, а «блатные» – нет?

Наверное потому, что там руководствуются принципом: «Точку зрения определяет место сидения».

Например, большая часть структур той же УГКЦ находятся за границей. Естественно, ни о какой мобилизации там речь не идет. И вообще, получается, чем дальше человек находится от зоны боевых действий – тем выше его «боевой дух». Как это ни абсурдно звучит, но именно таким принципом пользуются в своей риторике очень многие украинцы, в том числе и руководство религиозных организаций.

Кто страдает на самом деле

И это касается не только работы ТЦК и мобилизации, но и общего отношения к войне. Из всех украинских юрисдикций духовенство и верующие УПЦ страдают от нее несравнимо больше всех остальных. Полностью или частично разрушено более 350 храмов УПЦ. Убиты и ранены десятки клириков. Ее священников, диаконов, монахов и даже епископов массово отлавливают и отправляют на фронт. Счет уже давно идет на сотни. Людей, которые посвятили свою жизнь Богу и не имеют права прикасаться к оружию, посылают на передовую, практически обрекая на смерть. Более того, война стала поводом для откровенной травли духовенства и верующих со стороны государства и общества.

У «патриотических» юрисдикций ситуация иная: число пострадавших храмов несопоставимо меньше, духовенство в безопасности, и они пользуются безоговорочной поддержкой государства. Возможно, именно поэтому позиция этих конфессий по мобилизации и войне полностью совпадает с позицией руководителей государства. А те, как известно, безальтернативно находятся у руля, пока не будут проведены выборы. Выборы же не проводятся, пока продолжается война. Замкнутый круг.

Стоит отметить и другое: свой авторитет «патриотические» юрисдикции строят не на христианских ценностях, а на милитаристской риторике и ненависти к врагу. То есть риторике, которая сегодня господствует в украинском обществе, соцсетях и СМИ. Не удивительно, что эти юрисдикции чувствуют себя вполне комфортно, у них нет стимулов к прекращению войны и приближению мира.

Потому нет ничего удивительного, что и в УГКЦ, и в ПЦУ выступают против мирных инициатив США, заявляя о необходимости продолжения войны до наступления «справедливого мира». Например, тот же Святослав Шевчук, выступая осенью 2025 года в Польше, заявил, что «настоящий мир не имеет ничего общего с пацифизмом», а также раскритиковал идею «мира любой ценой». Выступая в Австралии, он высказался против окончания войны, если оно предполагает территориальные компромиссы. «Украина – это гораздо больше, чем земельные ресурсы или полезные ископаемые, это святое место, где Бог находится со своим народом», - заявил Шевчук. В другом выступлении он назвал мирный план Трампа «так называемым».

Хорошо, пускай вы против войны, но ведь каждый новый день сражений требует все новых человеческих ресурсов. Кто их должен будет пополнять? Тысячи и тысячи представителей той самой украинской нации, которую «патриоты» на словах пафосно славят.

Как война уничтожает украинскую нацию

Религиозные лидеры в своей риторике о необходимости продолжения войны постоянно апеллируют к благу украинского народа. Но в чем они видят это благо, остается загадкой.

За годы полномасштабной войны население Украины сократилось почти вдвое. Если в 2021 году на подконтрольной территории, по словам министра Кабмина Дмитрия Дубилета, жило 37,2 млн человек, то сейчас, по данным британских спецслужб, – порядка 20 млн. Смертность превышает рождаемость в 3 раза. Только по «естественным» причинам – из-за разницы смертности и рождаемости – страна ежегодно теряет число украинцев, сопоставимое с населением Винницы или Житомира. А вместе с эмиграцией эта цифра, по словам главы Института демографии А. Гладуна, достигает 1,15 миллиона в год. Из страны за 4 года выехало более 11 млн человек, и это количество продолжает расти.

С каждым прожитым днем уменьшается число тех, кто хотел бы вернуться из-за границы. Если сравнить статистику настроений украинских мигрантов 2022 и 2026 годов, разница – в разы. И это естественно: люди находят работу, совершенствуют язык, обрастают социальными связями, все больше укореняются на новом месте.

Глава ОП Кирилл Буданов сомневается, что украинцы готовы возвращаться из-за границы. По его словам, однажды «настанет тот день, когда большой процент вернется», но пока статистика говорит об обратном.

Другими словами, каждый новый месяц войны – каждая неделя и даже день – означает катастрофическую потерю населения. Причем самой молодой, трудоспособной и перспективной его части.

Глава Офиса миграционной политики Василий Воскобойник прямо говорит, что украинский народ «физически вымирает». О том же предупреждает экс-нардеп Ольга Богомолец: по ее словам, украинская нация может исчезнуть уже через несколько поколений.

Даже украинские католики признают катастрофичность ситуации. Епископ РКЦ Виталий Кривицкий заявил, что поднимал вопрос демографической катастрофы на встречах с президентом и премьер-министром: «Зачем эта война, если через 15 лет не будет кому платить пенсионные налоги, если у нас не будет людей? У нас сегодня не кризис, у нас катастрофа».

Получается парадоксальная ситуация: власть и «патриоты» твердят, что мы воюем ради украинского народа, его будущего, а в это же время это самое будущее тает буквально на глазах. Тает вместе с украинским народом с каждым днем войны.

Мигранты вместо украинцев

А что дальше? Дальше – замена уехавших и погибших на мигрантов. Об этом уже сделано множество заявлений на самом высоком уровне. Воскобойник заявил, что страна уже сейчас нуждается в 8,6 млн рабочих рук. Бывший министр экономики Тимофей Милованов предупредил, что в результате войны в Украине может остаться катастрофически мало населения, а для функционирования экономики понадобится привлечь около 10 миллионов трудовых мигрантов.

Украина рискует стать мультиэтническим государством, где украинцы будут иметь лишь небольшое большинство. Ольга Богомолец говорит об этом прямо: «Территория останется, кто-то на ней будет сеять зерно, кто-то будет, но это будут уже не украинцы».

И это не нагнетание эмоций, а обыкновенные расчеты. Бизнес-омбудсмен Украины Роман Ващук заявил, что каждый гибнущий или выезжающий украинец освобождает место для мигранта.

«Есть большая часть мира, для которой жизнь в Украине была бы невероятным апгрейдом. С каждым украинцем, который выезжает, с каждым украинцем, который, к сожалению, гибнет, создается рабочее место для человека из-за границы», – заявил Ващук, отвечая на вопрос о потенциальном наплыве трудовых мигрантов. Милованов предрекает сценарий, по которому в послевоенной Украине соотношение украинцев и мигрантов может составить 1:1.

С каждым новым днем войны украинская нация приближает свой закат – та самая нация, которая, согласно патриотическим лозунгам, «превыше всего».

Осознают ли все это руководители ПЦУ, УГКЦ и прочих юрисдикций, декларирующих небывалую любовь к украинскому народу? Думается, да. Но их собственные интересы настолько «ближе к телу», что менять что-либо они не хотят. ТЦК похищает украинцев? – ИПСО. Война уничтожает нацию? – Российская пропаганда. Кроме лозунгов в стиле «вперед к победе» они ничего не предлагают.

О чем должна говорить Церковь

Церковь призвана быть голосом совести, а не рупором мобилизации. Ее дело – вести человека к Вечности, а не быть подпевалой в той, или иной государственной политике. Называть грехом убийство сотрудника ТЦК – и молчать о людоловстве, коррупции и фактическом уничтожении народа – значит подменять христианскую мораль политической лояльностью.

Мы не знаем, каким должен быть мирный договор, какие компромиссы окажутся неизбежны, какой путь приведет к справедливому завершению этой войны. Но мы знаем, что каждый новый день боевых действий уносит жизни и опустошает страну. И если Церковь действительно любит свой народ – она обязана сказать об этом вслух, даже если это расходится с позицией власти. Потому что в конечном счете Церковь отвечает не перед государством, а перед Богом. И перед теми людьми, которых с каждым днем становится все меньше.

Читайте также