Рассказы о древней Церкви. Уровень управления: патриарх

Карта Византии. Фото: СПЖ

В предыдущих публикациях мы рассмотрели, как структура церковного управления развивалась и усложнялась. Как отдельная христианская община во главе с епископом постепенно превратилась в епархию, а затем из нескольких епархий возникла митрополия.

Но Церковь продолжала расти и развиваться. Со временем стали возникать вопросы, которые выходили уже за пределы одной митрополии. Нужно было разрешать споры между самими митрополитами, рассматривать апелляции, утверждать догматы. К тому же влияние отдельных кафедр настолько возросло, что рамки митрополичьего статуса стали для них слишком тесными. Так постепенно возникает еще один уровень управления – патриарший.

Первенство древних церковных кафедр

В актах I Вселенского собора 325 года в Никее слова «патриарх» еще нет. Но 6-е правило уже фиксирует власть отдельных кафедр, выходившую за рамки одной церковной области, то есть митрополии: «Пусть имеют силу древние обычаи, принятые в Египте, Ливии и Пентаполе, чтобы Александрийский епископ имел власть над всеми ими, поскольку это в обычае и у Римского епископа. Подобным образом и в Антиохии, и в других областях да сохраняются привилегии Церквей».

Никейский собор не создает патриархаты, но фиксирует уже сложившиеся особые права наиболее авторитетных кафедр.
Традиционно словом «патриарх» называли родоначальника или главу рода. Например, в Библии так назывались двенадцать сыновей Иакова, положившие начало двенадцати коленам израильским. В христианской среде это слово долго оставалось почетным именованием без какого бы то ни было административного наполнения.

В V веке мы уже встречаем термин «патриарх», но его смысл по-прежнему не столько административный, сколько почетный. Например, в актах IV Вселенского собора 451 года в Халкидоне Лев Римский уже именуется «архиепископом и патриархом великого Рима», но сами каноны Собора по-прежнему говорят преимущественно об епископах и архиепископах.

По теме Рассказы о древней Церкви. Уровень управления: митрополит

Развитие административной системы древней Церкви создало институт митрополий. В чем баланс между соборной свободой и властью первенствующего архиерея?

19.08.2026, 20:15

Только в VI веке титул «патриарх» становится устойчивым обозначением предстоятелей пяти крупнейших кафедр. В Новелле 123 императора Юстиниана от 1 мая 546 года прямо перечисляются «архиепископы и патриархи» древнего Рима, Константинополя, Александрии, Антиохии и Иерусалима.

Границы полномочий высшей власти

Чем практически патриарх отличался от митрополита? Единого перечня его полномочий в IV–V веках еще не существовало, но постепенно вырисовалась следующая картина.

Митрополит возглавлял одну церковную провинцию. Он председательствовал на областном соборе, участвовал в поставлении епископов и рассматривал вместе с ними споры внутри своей области. 4-е правило Никейского собора (325 г.) требовало, чтобы поставление нового епископа получало утверждение митрополита, а 9-е правило Антиохийского собора (341 г.) возлагало на него «попечение о всей области».

Патриарх стоял уже над несколькими митрополиями. В частности, 28-е правило Халкидонского собора (451 г.) предоставило Константинопольскому архиепископу право поставлять митрополитов Понта, Асии и Фракии. При этом обычных епископов по-прежнему поставляли митрополит и епископы соответствующей провинции.

Еще важнее была судебная функция. Спор между епископами рассматривался областным собором во главе с митрополитом.

Но если жалоба касалась самого митрополита, появлялась следующая инстанция – патриарх.

В VI веке законодательство Юстиниана уже прямо устанавливает: дела епископов рассматривает митрополит, а жалобы на митрополита и апелляции на его решения – патриарх.

Таким образом, отличие было прежде всего в масштабе власти. Митрополит координировал епископов одной области; патриарх – митрополитов нескольких областей и становился для них высшей судебной инстанцией. Однако он не превращался в непосредственного управляющего каждой епархией. Епископ сохранял власть в своей епархии, митрополит – в своей провинции, а патриарх должен был действовать в пределах своей более широкой юрисдикции и, как правило, соборно.

Влияние политики на авторитет

Ни Христос, ни апостолы не создавали патриархаты и тем более не составляли перечень будущих патриархатов и не расставляли их по местам в Диптихе. Пять известных нам престолов возвышались постепенно и по разным причинам, как религиозного, так и вполне житейского характера.

Среди религиозных факторов можно назвать древность общины, апостольское происхождение, богословский авторитет, миссионерскую деятельность. Но едва ли не большее значение имел политико-административный фактор.

Церковная структура поздней Римской империи во многом повторяла гражданскую. Епископ главного города провинции становился митрополитом, а кафедры крупнейших административных центров постепенно приобретали влияние уже над группами митрополий.

Это вполне объяснимо. В столицах провинций находились государственные учреждения, суды, школы, крупные финансовые ресурсы. Туда сходились дороги и торговые пути, туда приезжали чиновники и просители. Епископ такого города обладал значительно большими возможностями, чем епископ небольшого провинциального городка. При этом если возвышения кафедры требовала политическая целесообразность, религиозными факторами, как правило, пренебрегали.

В этом отношении показательно сравнение Иерусалима и Константинополя. Иерусалим – город Распятия и Воскресения Христа, город апостолов и первой христианской общины. Но в силу того, что он стал малонаселенным провинциальным городком, пережившим несколько войн и почти полное разрушение, христианская община этого города вошла в состав митрополии политически более важной Кесарии.

Константинополь представляет собой обратный случай. Его кафедра не могла сравниться по древности с Римом, Антиохией или Эфесом. Скорее всего она не имела апостольского происхождения. Легенда об основании Византийской кафедры апостолом Андреем Первозванным появляется только в конце VII – начале VIII века. Но когда город стал восточной столицей империи, статус его епископа очень быстро возвысился почти до уровня епископа Рима.

Церковное признание Нового Рима

В 381 году II Вселенский собор в Константинополе постановляет: «Константинопольский епископ да имеет преимущество чести после Римского епископа, потому что город этот есть Новый Рим». Причина возвышения обозначена предельно ясно: политическое положение города.

Через семьдесят лет 28-е правило IV Вселенского собора в Халкидоне повторяет ту же логику: права Константинопольской кафедры обусловлены тем, что это «город царя и синклита». То есть изменение политического статуса города повлекло изменение его места в церковной иерархии.

Причем этот механизм действовал не только по отношению к столице, но и к другим, менее значимым городам. Церковь понимала опасность такого механизма.

12-е правило того же Халкидонского собора сообщает, что некоторые епископы обращались к светской власти, добивались императорскими указами разделения одной области на две и таким путем пытались получить митрополичий статус. Собор запретил подобную практику.

Но 17-е правило Халкидонского собора (451 г.) закрепило принцип, согласно которому церковное управление должно учитывать гражданское устройство. А 38-е правило Трулльского собора (691–692 гг.) сформулировало этот принцип еще более четко: «Распределение церковных дел должно следовать гражданским и государственным постановлениям».

Жесткое соперничество великих кафедр

Не стоит думать, что взаимоотношения патриархатов строились в духе любви и Евангельского смирения. И возвышение конкретных кафедр, и формирование их канонических территорий порой происходило в жестком противостоянии.

Характерный пример – многолетнее соперничество Александрийской и Константинопольской кафедр. Возвышение Константинополя после перенесения туда столицы империи сильно задело чувства Александрии, привыкшей первенствовать на Востоке. В начале V века их противостояние перешло в жесткую фазу. В 403 году Феофил Александрийский изгнал группу египетских монахов. Монахи пришли в Константинополь, где нашли прибежище у Иоанна Златоуста, а также подали жалобу императору на действия Феофила. Заметим, кстати, что внутрицерковный конфликт передается на решение светского правителя. Вызванный для ответа на обвинения Феофил прибыл в столицу с тридцатью епископами и немалыми средствами на подношения императорским чиновникам. Подношения сделали свое дело, и вот уже Феофил из обвиняемого превратился в обвинителя, а печально известный Собор под Дубом низложил не его, а Иоанна Златоуста.

Преемник Феофила на Александрийской кафедре, Кирилл, использовал аналогичные методы для борьбы с Константинопольским архиепископом Несторием. Историк А. Карташев характеризует это противостояние так: «И его дядя Феофил, и он (Кирилл – ред.) правили оба в общей сложности около 60 лет, все время ведя войну с Константинополем, тратя на это огромные средства».

Не менее показательно многолетнее противостояние Иерусалима и Антиохии. В 431 году Иерусалимский епископ Ювеналий, формально еще подчинявшийся митрополиту Кесарии, уже претендовал на власть над всеми тримя палестинскими провинциями Римской империи, а также над Финикией и Аравией – областями Антиохийской кафедры. В 449 году на печально известном «Разбойничьем соборе» он поддержал Диоскора Александрийского, участвовал в низложении Константинопольского архиепископа Флавиана и Антиохийского епископа Домна, которого обвинил во вмешательстве в дела Финикии. Позже епископ Тира Фотий заявил, что подписал постановление о передаче Финикии Иерусалимской кафедре под давлением.

Однако уже через два года, на Халкидонском соборе (451 г.), Ювеналий сменил позицию и выступил против Диоскора, которого прежде поддерживал.

Там же завершился и его многолетний спор с Антиохией: по соглашению с ее епископом Максимом Иерусалим получил все три Палестины, отказавшись от притязаний на Финикию и Аравию. Так сформировалась территория будущего Иерусалимского патриархата.

Это только некоторые примеры. История свидетельствует, что система патриархатов не была однажды учреждена в готовом виде и не появилась в атмосфере братской любви. Она складывалась постепенно через обычаи, решения соборов и императоров, компромиссы и конфликты между самими кафедрами, которые, кстати сказать, продолжаются и по сей день.

Независимые древние церковные области

Постепенно в IV–VII веках сложилась пентархия, под которой понималось особое положение пяти крупнейших патриарших престолов. При этом не существовало какого-то «совета пяти» или подобного органа, которому бы предоставлялись властные полномочия. Хронологию создания пентархии в сжатом виде можно представить так:

в 325 году Никейский собор упоминает особые права Рима, Александрии и Антиохии и особую честь Иерусалима;
в 381 году Константинополь получает второе место по чести после Рима;
в 451 году он приобретает уже конкретные надмитрополичьи полномочия, а Иерусалим получает три палестинские провинции;
в VI веке законодательство Юстиниана уже прямо выделяет пять патриарших престолов;
в конце VII века 36-е правило Трулльского собора закрепляет в восточной канонической традиции их последовательность: Рим, Константинополь, Александрия, Антиохия, Иерусалим.

Однако сама Церковь пентархией не исчерпывалась. Самый очевидный пример – Кипрская Церковь, над образованием которой трудились апостолы Варнава, Павел и Иоанн-Марк (Деян. 13:4–12; 15:39). К IV веку здесь уже существовало несколько епископских кафедр, самостоятельно избиравших своего митрополита. В 367 году таковым стал знаменитый богослов Епифаний Кипрский. Однако в V веке Антиохийская кафедра попыталась подчинить себе Кипрскую на основании того, что территория Кипра вошла в состав имперского диоцеза Восток с центром в Антиохии. Эта история также изобилует интригами с привлечением сильных мира сего, но киприотам все же удалось отстоять свою независимость. III Вселенский собор (431 г.) подтвердил самостоятельность Кипрской Церкви и закрепил в 8-м правиле общий запрет на захват чужих церковных областей, чтобы «под предлогом священнодействия не проникала надменность мирской власти». При этом Кипрская Церковь не получила статус патриархата, но и не вошла в состав одного из пяти «главных».

Еще один пример – Грузия. В конце V века в Картли был собственный католикосат и самоуправление, хотя историки еще спорят, можно ли Грузинскую Церковь того времени назвать полностью автокефальной.

Самый интересный и довольно экзотический пример – это независимая архиепископия Юстинианы Примы.

Она была создана на Балканах в 535 году по распоряжению императора Юстиниана, в городе, основанном им же и носящем его же имя. Объяснение, почему она возникла и почему не входила ни в один патриархат, а пользовалась независимостью, потрясающее: в 11 Новелле своего знаменитого Кодекса Юстиниан написал, что просто хочет возвысить свою родную область.

Существуют и другие примеры существования независимых церковных структур, не входивших ни в один из пяти патриархатов.

Человеческий фактор церковной истории

Патриаршая система как отдельный надмитрополичий уровень управления довольно поздняя, не имеющая апостольского происхождения, сформировавшаяся под влиянием не только религиозных факторов, но также политических и административных. В определенные периоды истории и в определенных ситуациях патриаршая форма помогала преодолевать конфликты и формулировать общепринятое вероучение. Но нельзя закрывать глаза и на негативные моменты, связанные с патриархатами: борьба за власть, спор за территории, выяснение, чья кафедра главнее и так далее.

Но главная опасность для Церкви, на наш взгляд, возникает тогда, когда патриаршую власть, систему пентархии или конкретные патриархаты начинают сакрализовать, когда исторически сложившимся формам администрирования начинают придавать священный характер.

Например, в XI веке Антиохийский патриарх Петр III писал: «Божественной благодатью установлено быть во всей вселенной пяти патриархам». Пять патриарших престолов он уподоблял пяти чувствам человеческого тела: как не может быть шестого чувства, так, по его мысли, не должно быть и шестого патриарха.

В разные периоды люди создавали сакральный ореол вокруг конкретных патриархатов, обосновывая этим их притязания на всеобщую власть или вселенские полномочия. Нередко признание над собой власти конкретного патриарха выставляли критерием принадлежности к Церкви Христовой. Особенно это заметно на примере Римской и Константинопольской Церквей. В следующих публикациях о древней Церкви мы рассмотрим подробнее историю и положение этих кафедр.