Православные книги с униатского станка
В XVIII веке почаевские монахи-униаты печатали книги, по которым молились православные и старообрядцы.
В 1790 году в Почаеве вышло новое издание книги «Зерцало богословия». На титуле типография с гордостью сообщила, что впервые ее напечатали в Почаевской обители в 1618 году, а теперь, по просьбе многих читателей, выпустили снова.
Почаевские печатники явно хотели показать, что их дело старое и почтенное. Но если вернуться в 1618 год, история окажется куда запутаннее.
Странствующий станок
В 1618 году никакой постоянной типографии в Почаеве не было. Здесь на время остановился странствующий печатник – иеромонах Кирилл Транквиллион-Ставровецкий со своим переносным станком. Работал он открыто. В выходных данных «Зерцала богословия» указано, что труды его изданы «в монастыру Почаевском, в маетности его милости пана Андреа Фирлея, року 1618 месяца марта 12 дня».
Пикантность в том, что Фирлей был кальвинистом, а почаевский игумен в то время судился с ним за монастырские земли. Транквиллион был в этом споре на стороне магната.
Задерживаться в обители печатник не стал. Уже в ноябре 1619 года его станок работал в Рохманове. Сам он называл свое пристанище «убогой кущей странствия моего». Судьба его книг сложилась непросто: около 1625 года их осудил Киевский собор, а в 1627 году произведения сожгли в Москве. Годом раннее Транквиллион перешел в унию.
Так что «первое почаевское издание» – всего лишь эпизод из жизни странствующего книжника.
Монахи за наборной кассой
Настоящая типография появилась в Почаеве больше чем через сто лет. К тому времени монастырь уже принадлежал греко-католическому ордену василиан. Год перехода обители в унию источники называют по-разному – 1712, 1713 или 1720-й. Православные говорят, что обитель отняли, а греко-католики – что братия сама приняла решение о смене юрисдикции.
Около 1730 года за дело взялись луцкий греко-католический епископ Феодосий Рудницкий-Любенецкий и местный игумен. В 1731 году монахи заключили два контракта с ремесленниками из Сокаля на изготовление шрифта.
Первыми оттисками стали даже не книги, а отдельные листы: таблицы для проскомидии, пастырские послания и гравюры с Почаевской иконой. Первой большой книгой стал Служебник 1734–1735 годов. На его титуле поместили Почаевскую икону. Тираж книги превысил тысячу экземпляров.
Работали в типографии сами монахи. Там несли послушание до семи иноков, совсем молодых, лет двадцати.
Монастырскую клаузуру они не покидали, а руководил ими иеромонах-«префект». Тексты правили и проверяли братья, изучавшие философию и богословие, некоторые учились даже в Риме.
Дело оказалось не только благочестивым, но и выгодным. В разное время типография приносила монастырю до 40% доходов.
Заказ от старообрядцев
Самая неожиданная страница почаевской истории связана со старообрядцами. В феврале 1781 года префект типографии Спиридон Коберский получил от луцкого епископа Киприана (Стецкого) разрешение печатать книги для старообрядцев.
С ноября 1782 года работа шла под присмотром Феофилакта Терентьева из Клинцов. Почаевские граверы вырезали пять досок для «Пандектов» и четыре для «Тактикона». С 1782 по 1795 год здесь вышло не меньше 30 старообрядческих изданий.
Униатские монахи печатают книги для старообрядцев с разрешения униатского епископа. Звучит как анекдот, но так оно и было. Для типографии важнее всего было выполнить заказ.
Впрочем, почаевская марка ценилась так высоко, что ее начали подделывать. Часть книг с надписью «Почаев» на титуле на самом деле печатали другие типографии.
Песнопения для всех
В 1790 году типография выпустила «Богогласник» – сборник из 247 духовных песен. Пели их не на службе, а дома, в дороге, в паломничестве. Книгу полюбили и униаты, и православные. Ее переиздавали вплоть до XX века.
Одна из песен сборника «Когда душа разлучается от тела», – переработка польского плача. Так в одном сборнике сошлись разные традиции, и никого это не смущало.
Почаевская типография делала и то, на что не решались другие. В конце XVIII века она была единственной, которая издавала книги на украинском разговорном языке.
Двести клише и одна икона
Почаевские книги узнавали по оформлению. В типографии хранилось больше двухсот клише для заставок и около ста пятидесяти досок для концовок книг. Распятие было вырезано больше чем на десяти клише, Почаевская икона – на шести.
Гравер Йосиф Гочемский выполнил около 130 гравюр, среди них «Осаду Почаева» 1675 года. Не все, правда, было оригинальным. Титульный лист Библии 1798 года гравер Федор Стрельбицкий скопировал с киевского издания 1758 года.
Сколько же книг вышло из почаевского станка? Подсчеты расходятся. Одни насчитывают около 300 кириллических и около 260 латинских изданий за всю историю типографии, другие – более 355 книг только за 1731–1800 годы.
Типография, пережившая своих хозяев
В 1831 году монастырь передали православным, а в 1833 году он стал Лаврой. Василиане потребовали за типографию и книги 12 тысяч рублей откупных. Сама типография проработала еще почти столетие и закрылась в начале XX века.
Почаевские монахи-униаты XVIII века вряд ли думали, что их книги переживут орден. Они набирали на станках церковнославянские службы, резали доски с Распятием и Почаевской иконой, печатали песни для паломников. Их Служебники и «Богогласник» читали и пели люди разных конфессий.
Книга, однажды вышедшая из-под пресса, начинает жить собственной жизнью. Почаевский станок не выбирал, в чьи руки она попадет, и потому его книги до сих пор хранят память о перепетиях многовековой истории этого святого места.
