Епископ, открывший закон гравитации сердца
Блаженный Августин почти за тысячу лет до Ньютона вывел закон тяготения – только не для тел, а для сердец. Проверяем его теорему на собственных привязанностях.
Сегодня мы начинаем общаться на духовные темы со святым, который первым оставил после себя рукописную исповедь.
Аврелий Августин родился в 354 году в Тагасте, небольшом римском городке в Северной Африке. Юность будущего архиерея прошла бурно. Он сделал блестящую карьеру ритора, провел годы в манихейской секте, обещавшей простые ответы на вопрос о зле, пережил потерю близкого друга, которую он позже назовет одной из самых тяжелых травм своей молодости. Его обращение ко Христу и крещение произошло в 387 году, и уже в 395–396 годах Августин стал епископом города Иппон, оставаясь им до смерти.
Около 397–400 годов, уже будучи епископом, он пишет «Исповедь» – текст, который часто называют первым в западной литературе опытом письменного самоанализа.
Задолго до появления науки психологии Августин внимательно разбирает все движения своей души: откуда берется тяга к воровству, почему сердце не находит покоя, что происходит с человеком, когда он любит не то, что нужно и не так, как надо.
Умер он в августе 430 года в осажденном вандалами Иппоне, на третьем месяце оккупации.
С этим человеком, до последнего боровшимся с собственной немощью, – мы и заводим нынче разговор.
Невидимый вес, который тянет вниз
– Владыка Августин, вы прожили жизнь, полную привязанностей – к успеху, к науке, к людям. Что вы поняли о самой природе такой любви, когда оглянулись на прошедшую жизнь?
Блаженный отвечает не сразу, раздумывает и как будто взвешивает слова. Наконец, он начинает размышлять вслух:
– Моя любовь – это мой вес; куда бы я ни стремился, меня влечет моя любовь. Огонь стремится вверх, камень – вниз. Каждая вещь ищет свое естественное место. Так и душа: куда направлена ее любовь, туда она и движется, хочет она того или нет.
– Это звучит почти как закон гравитации. Как будто его изобрели не после Вас, а еще при Вашей жизни.
– Я говорю на языке своего времени, языке естествознания, – отвечает святой Августин. – За тысячу с лишним лет до того, как ученые математически опишут механизм падения тел, каждый человек уже знал на собственном опыте: то, что тянет сердце вниз, сильнее любой гравитации. Разница лишь в том, что камень не выбирает свой вес. Он падает с той скоростью, которую ему предназначил Бог. А вот человек может выбирать, что и как любить.
Мы замолкаем. Мысль неприятная: если то, что он говорит, правда, тогда наше настоящее и будущее определяет то, что мы на самом деле любим и к чему привязываемся – часто вопреки собственной воле.
Почему сердце не может успокоиться?
– Владыка, но ведь любовь как пристрастие может утомлять душу. Появляется тревога при мысли о том, что дорогие нам вещи однажды могут быть отняты.
– Ты создал нас для Себя, и не знает покоя сердце наше, пока не успокоится в Тебе, – вдруг произносит Августин слова молитвы, которыми когда-то открыл свою «Исповедь». – Тревога, о которой ты говоришь, – не слабость. Это сигнал. Сердце устает не от привязанности как таковой, а от попытки приписать временному вес, который оно на самом деле не имеет.
– То есть проблема не в том, что мы слишком привязаны к чему-то?
– Дело в том, что мы хотим сделать тленные вещи вечными, – отвечает святой. – Дом, карьера, даже дорогой человек – все это благо, и сотворенное Богом благо. Но требовать от творения того, что может дать только Творец, – значит обречь себя на бесконечную тревогу и истощение. Эти вещи не стоят той цены, которую ты им приписываешь.
Правильная иерархия любви
– Владыка, в своих творениях Вы говорите о каком-то порядке в любви. Что собой представляет этот порядок?
– Добродетель есть порядок любви, – сразу отвечает епископ Августин. – Грех – это не любовь к плохим вещам. Плохих вещей среди сотворенного Богом нет. Грех, как ни странно – это любовь к хорошим вещам, только в превратном, искаженном понимании такой любви.
– Как все это применить в нашей обычной жизни?
– Представь весы, – говорит владыка Августин. – На одной чаше – семья, профессия, забота о близких, страна и город, в котором ты живешь. Все это достойно любви. Проблема начинается тогда, когда любовь ко всему этому перевешивает любовь к Богу. И не потому, что Бог ревнив. А потому, что только Он способен дать абсолютную любовь, не разрушившись Сам и не разрушив нас.
Вспоминается признание нашего собеседника, вырвавшееся из глубины его скорбящей души: «Поздно я полюбил Тебя, Красота такая древняя и такая новая, поздно полюбил я Тебя! Ты был со мной, но я не был с Тобой. Меня удерживало вдали от Тебя то, что не существовало бы, не будь оно в Тебе».
Библиотека ценнее выживания
– Владыка, вы умирали в осажденном городе. Вокруг рушилась целая эпоха – Римская империя доживала последние десятилетия. Как вы чувствовали себя в эти дни?
Блаженный Августин отвечает спокойно:
– Я не спасал город. Я спасал книги.
– Какие именно?
– В последние годы я заботился о том, чтобы рукописи – мои и чужие – были переписаны и вывезены в безопасные места: в Италию, в Галлию, на Сицилию. Город, в котором я служил, можно было потерять. Но важные мысли, записанные на закате жизни, терять не хотелось.
– Это не противоречит вашему же учению о пренебрежении ко всему земному и временному?
– Нет, – отвечает Августин твердо. – Очередность любви к небесному и земному не означает равнодушие ко всему тварному. Просто нужно знать, что действительно стоит спасать, а что можно оставить на откуп разрушению. Иппон был обречен на уничтожение. Но мысли о Боге, записанные на бумаге, – ни за что не должны были умереть.
– А какие мысли тревожили Вас в последние дни жизни?
Святой молчит дольше обычного.
– Я просил написать покаянные псалмы на стенах своей кельи. Именно покаянные, – говорит он. – Даже епископ, даже старец, проживший всю жизнь в богомыслии, до последнего часа остается человеком, которому есть в чем каяться перед Богом.
Мы оканчиваем этот разговор с ощущением, будто кто-то наконец произнес вслух то, что мы всегда чувствовали, но никак не могли сформулировать. Тревога от привязанности к материальному – это не повод сразу отказываться от этих вещей. Это сигнал свыше для того, чтобы разобраться, куда именно направлена гравитация нашего сердца и Кого на самом деле нужно ставить в центр нашей жизни.
