Фарисей не лгал – он просто был хорошим актером
Есть грех, в котором я не могу никого обвинить, не обвинив прежде самого себя. Речь не о зависти и не о гневе – это было бы слишком банально. Речь о привычке выходить к людям в костюме благополучного христианина, даже когда внутри давно выжженная земля.
Мы, наверное, все так делаем. Учтиво улыбаемся при входе в храм, хотя всю неделю задыхались от усталости и обиды. «Слава Богу, все хорошо», – отвечаем близкому человеку, которому хотели бы рассказать все как есть. Держим лицо – потому что показать себя настоящего страшнее, чем солгать.
Лицемерие нам присуще. Это базовая настройка человека, который боится быть отвергнутым обществом. Мы носим маску не потому, что хотим обмануть, а потому, что нас мучает мысль: а вдруг, увидев меня настоящего, меня отвергнут?
Актер, который не прекращает играть роль
Слово «лицемер», которое используется в Евангелии, имеет театральные корни. Так называли актера, исполняющего роль в маске. Когда Христос обличает фарисеев – «по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф. 23:28), – Он говорит не о наборе плохих поступков. Он говорит о том, что человек заигрался и никак не может выйти из лже-благочестивого образа.
Актер выходит на сцену и произносит чужие слова. Это нормально – пока он помнит, что это роль, написанная драматургом.
Но вот отгремели овации, занавес закрылся, а актер все еще стоит в гриме и говорит заученным голосом. Маска перестала быть театральным реквизитом и стала лицом исполнителя.
Фарисей в евангельской притче – именно такой актер. Он не циничный обманщик, потирающий руки за кулисами. Он, возможно, сам искренне верит, что его роль – это его истинная натура.
Обнаженный мытарь
Два человека вошли в храм помолиться. Один безупречно держит пост, платит на Храм десятину и соблюдает Закон. На другом – вечное клеймо общественного позора. И Христос утверждает, что мытарь пошел домой более оправданным, чем фарисей.
Почему так? Грехи мытаря были серьезными. Но фарисей пришел в храм уже одетым в театральный костюм, выглаженный и застегнутый. Его благополучие не нуждалось в Божией милости. Действительно: зачем миловать того, кто и так безупречен?
Мытарь же пришел к Богу голышом. Его злодеяния не имели ни единого оправдания. И оказалось, что именно по этой наготе Бог узнает Своих чад.
Врач приходит не к здоровым людям
Апостол Павел трижды просил Господа избавить его от «жала в плоти» – какой-то мучительной немощи, о природе которой спорят до сих пор. И получил ответ, которого не ждал: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9).
Христос не сказал ему: «Твоя немощь пройдет, если будешь усерднее молиться», «Благодать придет, только когда ты исправишься».
Сила Божия совершается в немощи: там, где человеческих сил Павла не хватает, Бог восполняет их недостаток.
И апостол принимает неожиданное решение: он перестает скрывать свою слабость и начинает ею хвалиться. Но не от гордости, а от осознания безусловного превосходства Бога над человеком.
Это истинно христианский подход к самоанализу, который мы упорно игнорируем. Мы думаем: сначала я выздоровею, залечу душевные раны, а уже потом предстану перед Богом приличным человеком. Мы забываем, что врач приходит только к больным (Мф. 9:12). Пока перевязанная окровавленными бинтами рана спрятана под одеждой, врач ее не видит.
Лукавство – разлад с самим собой
Преподобный Иоанн Лествичник писал, что «лицемерие есть противоположное тела с душой устроение, переплетенное всякими вымыслами». Тело говорит одно, душа знает другое – и отношения между ними натянуты.
Противоположностью лицемерия святой аскет называет простоту. «Простота есть утвердившийся навык души, которая сделалась чуждою всякого различия и неспособною к лукавству», – говорит он. Навык – это всегда то, что нарабатывается годами, как мышечная масса.
Святитель Феофан Затворник был уверен, что человек знает, чего требует от него Бог и видит несоответствие своей жизни этим требованиям. И вместо того чтобы исправлять сердце, он старается казаться благочестивым, чтобы обратить на себя внимание, снискать похвалу или скрыть под благообразным фасадом нечистые намерения.
Человек знает о своих грехах, но вместо работы над собой выбирает носить маску. Это и есть лицемерие.
Как христианство переиграло науку
В 1944 году китайский антрополог Ху Сянь-Цзинь опубликовала статью, где впервые системно разложила китайское понятие «лица» на два слоя, где лянь – это совесть, нравственная репутация перед самой собой, а мяньцзы – социальный статус, престиж в глазах других. На эту работу спустя десятилетие опирался социолог Ирвинг Гофман, когда формулировал свою знаменитую теорию «работы с лицом» – на Западе психологи вывели термин «сохранение лица» в середине прошлого века.
Китайские и западные ученые объяснили механику лицемерия спустя века после того, как христианская культура уже различала в фарисействе угрозу для человеческой психики и духовности.
Потемкинская деревня внутри человека
Есть такой образ, который используют для обозначения декораций, за которыми ничего нет, – «потемкинская деревня».
Так вот, сохранение благообразного лица во что бы то ни стало – это выстраивание такой деревни внутри души. Со временем нам самим начинает казаться, что безупречно чистые нарисованные улицы с ярким освещением – настоящие.
Только Бог не проезжает по этим улицам, равнодушно глядя в окно авто. Он останавливается и заходит внутрь нашей души. И там, где для Него должна быть приготовлена комната, Он находит только выкрашенный холст.
Разница между исповедью и спектаклем
Настоящая духовная нищета не требует зрителей и оваций. Она обращена к Тому единственному, перед Кем прятаться и невозможно, и незачем.
Прилипшая к лицу маска снимается долгими усилиями души, без покаянных монологов и истеричных разборов своих грехов.
Начать нужно с малого: перестать «поправлять» выражение лица, когда становится страшно, что тебя увидят настоящим.
Сказать наедине Богу неприятную правду о себе. И тогда, может быть, впервые за долгое время, Врач увидит гноящуюся рану и навсегда избавит нас от мучительной боли.
