Спасение в одиночку или жизнь среди людей?
Бывает, что общение с окружающими истощает и хочется укрыться от шумного мира. Разбираемся со святителем Василием Великим, почему даже самые суровые иноки не искали полного затвора.
– Владыка, когда современная суета и бесконечный шум истощают душу, так хочется запереть двери, выключить связь и остаться наедине с Богом. Разве уединение – не лучший путь к спасению?
– Городская жизнь действительно дает повод ко множеству бед, и безмолвие помогает душе очиститься от рассеянности, – с сострадательной кротостью отвечает святитель Василий Великий. – Когда-то я сам ушел в пустынное место на берегах реки Ириса, надеясь найти покой. Но вскоре пришлось признаться: хотя я оставил город, я никак не мог оставить самого себя.
Мы киваем, понимая эту глубокую правду. Нам часто кажется, что стоит сменить обстановку или закрыть двери дома, и все страсти утихнут сами собой. Но наши привычки, обиды и скрытое упрямство остаются вместе с нами, куда бы мы ни направились.
Ловушка самоугодия
– Но если человек все же смог найти покой в молитве, почему бы ему не остаться в этом затворе? Зачем возвращаться к людям с их немощами и претензиями?
– Создатель определил нашу природу так, чтобы мы имели нужду друг в друге, – объясняет святитель. – Человек по своей сути создан общительным, а не уединенным.
Главная опасность уединенной жизни – это самоугодие. Когда рядом нет никого, кто мог бы оценить твои поступки со стороны, легко возомнить, будто ты достиг духовного совершенства.
В этих словах открывается трезвый взгляд на человеческую душу. Когда мы молимся в уединении, в границах своей комнаты, мы идеальны в собственных глазах. У нас нет поводов для раздражения, никто не перебивает нас и не заставляет в чем-то уступать.
Зеркало братской любви
– Владыка, но ведь рядом с другими людьми неизбежно возникают споры и непонимание! Разве не проще хранить мир в душе без постоянных уступок?
– Как человек проявит смирение, если рядом нет никого, перед кем он мог бы оказаться меньшим? – резонно спрашивает каппадокийский святитель. – Как упражняться в долготерпении, если никто не перечит твоим желаниям?
Жизнь, отделенная от всех, обращается в служение собственным потребностям. Любовь Христова не ищет своего. Кого Вы омоете, кому послужите, перед кем станете последним, если будете жить отдельно?
Мы задумываемся над этим вопросом. Христианство – это не индивидуальный медитативный покой, а живое служение. Окружающие люди становятся для нас тем самым зеркалом, в котором виден наш настоящий духовный рост. Помочь уставшему коллеге, промолчать в ответ на резкость, разделить чужую боль – именно здесь проверяется наша вера, а не в идеальном безмолвии запертой комнаты.
Лекарство от упрямства
– Святителю, но ведь принимать замечания от других бывает так больно! Когда братья или близкие указывают на ошибки, внутри все бунтует.
– Тот, кто умалчивает об ошибке, немилосерден, а не тот, кто указывает на нее, – твердо говорит архиепископ Кесарийский. – Это похоже на извлечение яда из раны. Когда телесный недуг открывают опытному врачу, лечение принимают с доверием и желанием исцелиться. Точно так же нужно относиться и к замечаниям.
Все, что человек выбирает исключительно по собственной воле, чуждо настоящей богобоязненности.
Святой проповедник бьет в самую уязвимую точку нашего эгоизма. Своеволие часто маскируется под возвышенное стремление к духовной независимости. Нам кажется, что мы сохраняем внутреннюю свободу, а на самом деле просто защищаем собственную гордыню от неприятных прикосновений.
Живое единство общины
– Вы говорили эти слова для иноков. Но как этот опыт применить нам, обычным прихожанам, живущим в семьях и работающим в шумных коллективах?
– Оказывайте услугу близким так, словно служите Самому Господу, – призывает святитель Василий Великий. – А когда принимаете помощь от других, принимайте ее со смирением, как слуга от своего владыки. Настоящая любовь заключается в том, чтобы скорбеть, когда любимый терпит вред, и искренне радоваться его успеху.
Один человек не может вместить в себя все духовные дарования, но в общежитии дары каждого приумножаются и служат всем.
Мы стоим под сводами храма, слушая эти кроткие и глубокие наставления вселенского учителя. Становится понятно, почему восточное монашество и церковные общины сквозь века хранят именно этот завет каппадокийского архипастыря об общем житии как наиболее спасительном.
Наш приход, наша семья или место работы – это и есть то самое поприще, где созидается душа. Спасение не совершается в одиночку. Оно созревает там, где мы учимся носить бремена друг друга, уступать, сострадать и видеть в каждом человеком образ Того, Кто объединяет всех нас.
