Расформированная из-за «малочисленности» епархия ПЦУ и народная поддержка
Упразднив Ужгородско-Хустскую епархию, ПЦУ впервые сама признала, что ее структура годами существовует почти без паствы.
19 ноября 2026 года синод ПЦУ упразднил Ужгородско-Хустскую епархию, сославшись на то, что в дальнейшем существовании отдельной епархии «нет церковной целесообразности»: она, по формулировке синода, «является немногочисленной». Произошло это через шесть с половиной недель после того, как суд вынес приговор ее прежнему управляющему, «епископу» Кириллу Михайлюку, за выдачу документов о «священном сане» 291 военнообязанному. Почти восемь лет эта епархия числилась в составе ПЦУ, имела «архиерея» и управление, и за все это время ее малочисленность никому не мешала. Отсюда вопрос, который касается уже не Закарпатья, а всей структуры: сколько в ней еще епархий, приходов и клириков, которые существуют главным образом в отчетах?
Что именно признал синод
Ужгородско-Хустская епархия вошла в ПЦУ в день ее создания, 15 декабря 2018 года. «Епископ» Кирилл Михайлюк возглавлял ее с 2014 года, сначала в составе УАПЦ. 13 ноября 2025 года, когда о деле стало известно, синод ПЦУ отстранил его от управления на время расследования и создал комиссию для изучения положения дел в епархии. 2 февраля 2026 года синод ПЦУ уволил Михайлюка с кафедры. А 19 ноября 2026 года, синод и вовсе расформировал епархию, потому что она малочисленна.
Цифр при этом не названо. Сколько в епархии приходов, сколько «священников» и сколько прихожан, синод ПЦУ не сообщил ни в 2018 году, ни в 2025-м, ни теперь. Зато известно другое: по приговору суда, с июня 2023 по ноябрь 2025 года от имени этой епархии документы о «священном сане» получил 291 человек. Епархия, которую ее собственное руководство считает слишком маленькой, чтобы существовать, за два с половиной года произвела почти три сотни «диаконов».
Последовательность событий показательна. Малочисленность епархии не была новостью: приходы не исчезают за шесть недель. Новостью стали уголовное дело и приговор. Пока дела не было, епархия значилась в списках наравне с остальными, ее храмы и клирики входили в общую статистику епархий ПЦУ. Вопрос о целесообразности возник только тогда, когда епархией заинтересовались следователи, а ответ на него прозвучал лишь после того, как о ней заговорили в суде.
Что ПЦУ говорит о себе
Публичный образ ПЦУ строится на трех утверждениях:
- к ней непрерывно присоединяются новые общины,
- она уже крупнейшая в стране,
- ее поддерживает большинство украинцев.
О «переходах» из УПЦ Думенко говорит как о процессе, который уже необратим, и называет цифру более двух тысяч общин. Глава Государственной службы по этнополитике и свободе совести Виктор Еленский спустя год говорит о 1900 общин, якобы перешедших в ПЦУ с 2018 года.
Однако на сегодня сам процесс «переходов» почти остановился: на Волыни, по данным областной администрации, за весь 2025 год перешли четыре общины, и всплеска в ближайшем будущем там не ожидают. Более того, украинские СМИ пишут о резком падении числа переходов в Хмельницкой, Киевской и Волынской областях.
О размере структуры Думенко говорит по-разному. На «архиерейском соборе» в июле 2026 года глава ПЦУ заявил о 9200 общинах. Но спустя несколько месяцев их вдруг стало у него существенно меньше. В разных комментариях за октябрь 2026-го у Думенко может быть то более 9000 приходов, то около 8500.
Разница между 9200 и 8500 - приличная, 700 общин. Складывается впечатление, что глава ПЦУ называет цифры из воздуха.
Государственная статистика на 1 января 2026 года дает 8547 общин ПЦУ, из которых юридическими лицами являются 7295, в то время как у Украинской Православной Церкви общин 9550.
Иначе говоря, и после почти восьми лет «переходов», и после закона, прямо направленного против УПЦ, ПЦУ по числу общин остается второй.
С опросами дело обстоит еще сложнее. По данным Киевского международного института социологии, осенью 2025 года к ПЦУ себя отнесли 50 процентов респондентов. У группы «Рейтинг» в мае 2026 года таких оказалось 22 процента, при том что еще 26 процентов назвали себя православными без указания конфессии. Разница больше чем вдвое объясняется формулировкой. Опрос измеряет то, какое название человек готов произнести в разговоре с интервьюером, но не то, сколько людей стоит в храме в воскресенье, и тем более не то, есть ли в этом храме священник.
Три епархии на полсотни приходов
Закарпатье позволяет сверить заявления с цифрами. До 19 ноября у ПЦУ в этой области было три епархии. Мукачевско-Карпатская епархия в собственном отчете за 2025 год указала 23 прихода и 39 «священнослужителей», включая шесть диаконов.
В Закарпатской епархии, по данным украинской Википедии, 32 прихода и 22 «священнослужителя».
Третья, Ужгородско-Хустская, признана немногочисленной даже на этом фоне. Две епархии, которые сочтены достаточно крупными, чтобы существовать дальше, вместе насчитывают 55 приходов и 61 клирика.
Для сравнения: у Украинской Православной Церкви в той же области две епархии, и в них, по данным той же Википедии, 271 и 242 прихода. То есть в двух епархиях ПЦУ, по которым есть данные, в среднем меньше трех десятков приходов, а в епархиях УПЦ – больше двухсот пятидесяти.
Скажем проще: две епархии УПЦ в Закарпатье имеют почти в десять раз больше приходов, чем две епархии ПЦУ.
Теперь к этим цифрам нужно приложить число из приговора. Михайлюк выдал 291 документ о «священном сане», то есть почти впятеро больше, чем весь клир двух соседних епархий ПЦУ, вместе взятых. Если бы эти люди действительно были диаконами, Ужгородско-Хустская епархия ПЦУ оказалась бы по числу «духовенства» крупнейшей в области среди структур ПЦУ, и называть ее немногочисленной было бы невозможно. Однако синод назвал ее именно так – значит, сам исходит из того, что этих клириков в реальности не существует. Остается понять, числились ли они в отчетах епархии и в общем счете «духовенства» ПЦУ в те два с половиной года, пока документы действовали.
Арифметика общин и священников
Закарпатский случай можно было бы считать исключением, если бы общая статистика ПЦУ выглядела иначе. Но вся проблема в том, что она выглядит точно так же.
По данным украинских журналистов, на конец 2024 года в ПЦУ было немногим более 4,5 тысячи священников на 8,3 тысячи приходов, и глава государственной службы Виктор Еленский объяснял это тем, что общины часто переходят из УПЦ в ПЦУ без священника. Сам Думенко на «архиерейском соборе» ПЦУ 2026 года называл 6000 клириков на 9200. По первому подсчету на сто общин приходится 54 «священника», по второму – 65 «священнослужителя» вместе с «диаконами», которые сами «литургию» не служат. Региональные данные дают ту же картину: в Хмельницкой епархии ПЦУ, по словам ее же представителя, более 500 приходов и около 220 клириков, так что на одного клирика приходится два или три храма.
Из этого следует простой вывод. Несколько тысяч общин ПЦУ не имеют собственного «священника». Часть из них обслуживается приезжающим клириком, а часть существует как запись в реестре и замок на двери храма. Сколько тех и сколько других, не сообщает ни ПЦУ, ни государство. К этому нужно добавить, что 1252 общины из 8547 вообще не имеют статуса юридического лица. Поскольку с регистрацией у ПЦУ нет никаких проблем, логично допустить, что эти 1252 в реальности не существуют, что это «Потемкинские деревни».
На этом фоне число 291 – столько документов о «священном сане» выдал «епископ» Кирилл – приобретает другой масштаб.
Оно составляет более пяти процентов от всего «духовенства» ПЦУ, если считать, что его 6 тысяч (цифра Думенко на «архиерейском соборе» ПЦУ 2026 года). То есть на каждые 20 ее «священнослужителей» приходится один документ, выданный по закарпатской схеме. И это итог работы одной епархии, причем такой, которую синод счел слишком малочисленной. Что происходит в других, более крупных епархиях, мы не знаем: публичных проверок там не было.
На чем держится структура
Ответ на вопрос, почему епархия почти без паствы могла существовать почти восемь лет, лежит за пределами церковной жизни. ПЦУ существует в условиях, которых нет ни у одной другой конфессии страны.
Закон № 3894-IX, принятый в 2024 году, направлен против ее главного конкурента, то есть против УПЦ. Бронирование духовенства устроено так, что религиозные организации УПЦ не могут быть признаны критически важными, а их священники не могут получить бронь, о чем неоднократно заявлял Еленский. Тем самым принадлежность к ПЦУ или к другой признанной конфессии стала для мужчины призывного возраста условием законного бронирования от мобилизации, а принадлежность к УПЦ такой возможности не дает.
В этих условиях удостоверение клирика ПЦУ приобрело цену, которую в деле «епископа» Кирилла суд установил в долларах. Закарпатская схема стала возможной не вопреки системе, а благодаря ей: она продавала то, что государство дает одной церковной структуре и в чем отказывает другой.
Что бывает, когда поддержка заканчивается
У церковных структур, созданных при участии государства, в истории ХХ века есть известная судьба. Обновленческая церковь, которую по имени одной из ее групп часто называли «Живой церковью», появилась в 1922 году, и в первой половине 1920-х годов ей подчинялось более половины епископата и приходов. Ее статистика была внушительной ровно до тех пор, пока власть видела в ней пользу. В сентябре 1943 года государство признало только Патриаршую Церковь, и к марту 1946 года обновленчество перестало существовать. Ее архиереи и приходы за два с небольшим года перешли в Патриаршую Церковь, и самостоятельной паствы, ради которой структуру стоило бы сохранять, у нее не обнаружилось.
Второй пример ближе. Перед созданием ПЦУ в декабре 2018 года УПЦ Киевского патриархата объявила о самоликвидации, ее общины вошли в новую структуру, а попытка Филарета Денисенко восстановить ее закончилась судебным решением о ликвидации УПЦ КП. К моменту смерти Денисенко 20 марта 2026 года за этим названием оставалось несколько «архиереев» без государственной регистрации. Сегодня эта организация все больше маргинализируется, собирая в своих рядах тех, кто был извергнут из других Церквей. То есть структура, существовавшая с 1992 года, утратила почти все, когда поддержка власти перешла к новой организации.
Вывод
Упразднение Ужгородско-Хустской епархии важно не тем, что в Закарпатье стало на одну административную единицу меньше. Важно другое: в ПЦУ впервые сами сказали о собственной епархии то, что до сих пор говорили только критики, – она настолько немногочисленна, что ее существование лишено смысла. И сказали это не по итогам годичной работы комиссии, а лишь после приговора суда. Без этого приговора епархия, по всей видимости, и сегодня числилась бы в составе ПЦУ.
Отсюда три вопроса, на которые у ПЦУ и у государственной службы есть данные, но нет опубликованных ответов.
Сколько приходов, священников и прихожан было в упраздненной епархии и сколько их в каждой из остальных? Сколько общин в ПЦУ - 8500, или 9200? Сколько из них имеют постоянного священника и регулярное богослужение? И сколько людей, получивших бронь как клирики ПЦУ, действительно служат в сане «священника», а не просто числятся в клире этой организации?
Пока этих ответов нет, заявления о всенародной поддержке мало что значат. А структура, которая держится на благосклонности властей, проживет ровно столько, сколько эта благосклонность продлится. История обновленчества и Киевского патриархата показывает, что конец может наступить очень быстро.
