Архимандрит Виктор: «Главная цель любого Крестного хода – это молитва»
– Отец Виктор, Крестный ход, который инициировала УПЦ, уже приобрел довольно резонанс. Какова его цель?
– Главная цель любого Крестного хода – это молитва. Мы, христиане, уверены, что молитва должна быть сопряжена с подвигом, с определенными усилиями. Конечно, речь идет не о каких-то физических упражнениях, а в первую очередь о духовных усилиях. Однако без труда, без подвига только духовных усилий может оказаться мало. Человек ведь существо духовно-телесное, а значит, когда мы говорим о целостности нашей природы, мы имеем в виду не только душу, но и тело.
С другой стороны, Крестный ход – это мощное средство борьбы со злом. Исторических примеров того, как после такого события прекращались различные беды – от моровых язв до войн – более чем достаточно. Поэтому вторая цель – прекращение войны.
Ну, и в-третьих, это, консолидация нашего общества – Крестный ход должен объединить, сплотить наше общество. И сделать это может только Церковь. Политика разъединяет, а молитва – объединяет.
– Как вам кажется, почему никто кроме УПЦ не стал больше инициатором такого мероприятия?
– Ответ простой: Украинская Православная Церковь – это реальная, настоящая Церковь нашего народа. В последнее время проводится очень много разных социологических опросов, которые говорят о том, что большинство наших сограждан поддерживают другие религиозные организации, а не УПЦ. Но кроме опросов есть ещё реальность. А она свидетельствует: истинные цифры в корне отличаются от «социологических». То есть, на самом деле Украинская Православная Церковь объединяет наш народ, одним из многих свидетельств чему и есть Всеукраинский Крестный ход мира, любви и молитвы за Украину.
– Насколько я понимаю, этот Крестный ход приурочен ко дню памяти святого князя Владимира. Почему?
– Опять же, по той причине, что именно князь Владимир сделал выбор в пользу той Церкви, которая смогла создать из разрозненных языческих племен единый народ, который, в свою очередь, построил мощное европейское государство. Это, кстати, говорит нам и том, что единственными ценностями, которые могут помочь нам стать полноправными членами современного цивилизованного мира, всегда есть и будут не так называемые «европейские» ценности, а ценности христианские. Только они способны преобразить как наш народ, так и нашу страну.
– Раз уж мы заговорили о князе Владимире, давайте вспомним о еще одном Владимире – Блаженнейшем Митрополите Киевском, внучатым племянником которого вы являетесь. Каким он видел путь развития нашего народа?
– Естественно, как христианин и пастырь Церкви Христовой, он не мог видеть иного пути, кроме того, который предложен в Евангелии. Он считал, что по-настоящему свою Родину может любить только тот, кто заботится о своем духовном совершенстве. То есть, наше общество состоит из отдельных людей, из каждого из нас. Значит, и преобразиться в лучшую сторону оно сможет только тогда, когда изменимся мы. Для этого нужны не более совершенные политические законы или системы, а исполнение заповедей Христовых. Таким образом, можно сказать, что Украину любит тот, кто любит Бога и исполняет Его заповеди.
Блаженнейший был человеком Церкви и свято чтил ее каноны и традиции. В этом он усматривал ту незыблемую основу, на которой строилось его церковное мировоззрение. Он служил самоотверженно той Церкви, которая дала целый сонм праведников – начиная от преподобных Антония и Феодосия Киево-Печерских и заканчивая преподобным Ионой Киевским и священномучеником Владимиром Богоявленским и другими новомучениками и исповедниками ХХ столетия.
– Насколько мне известно, Блаженнейший Владимир любил Афон. Есть много фотографий седовласого старца-митрополита на Святой Горе. Этот год также ознаменован 1000-летием пребывания древнерусского монашества на Афоне.
– Мне припоминается тот вдумчивый образ митрополита Владимира, когда он приближался к Святой Горе. Особое отношение у него было к современным нашим подвижникам на Афоне.
В этом году мы отмечаем не только 1000-летие присутствия древнерусских монахов на Афонской земле, но и молитвенно вспоминаем всех наших соотечественников, подвизавшихся на этом святом месте. А ведь наши с вами земляки основали на Афоне несколько знаменитых монастырей – это и Андреевский скит, и Ильинский скит и недавно найденный скит Черный Вир. Часто казаки после окончания своей военной карьеры уходили именно в эти афонские монастыри.
И понятно, что как Украина влияла на Афон, так и Афон влиял на Украину. Это влияние было взаимным и довольно ощутимым, потому что, по моему глубокому убеждению, в большой степени сформировало нашу духовную культуру. Взять хотя бы, к примеру, уроженца Полтавы преподобного Паисия Величковского – человека, который после Киевской духовной семинарии ушёл на Афон и принес оттуда традиции православного старчества, оказавшие влияние не только на украинскую культуру, но и на культуру соседних народов. Другими словами, если бы не было православного монашества, то не было бы не только Гоголя, но и Достоевского с Толстым.
Читайте также
Исцеление от душевной тошноты
Мы иногда путаем поиск евангельской правды с желанием поквитаться с обидчиком. В Нагорной проповеди Христос предлагает человеку глоток живой воды, возвращающий жизнь.
Ловушка лжепатриотизма и духовное мужество в эпоху гонений
Настоящая любовь к Родине начинается с победы над собственными страстями. Взгляд православного клирика на верность Богу, уловки политиков и соблазны карьеры.
Святой с невыносимым характером
Блаженный Иероним Стридонский ругался с друзьями, оскорблял оппонентов и срывался на всех – и этот несносный книжник дал Западу Библию, которую читали тысячу лет.
Если молитва обледенела – это не ваша вина
Когда каноны давно читаются одними губами, а сердце молчит, как камень, – это еще не отпадение от Бога. У этого холода есть древнее имя, и через него проходили даже пламенные молитвенники.
Кротость – не слабость
Мы привыкли путать кротость с бесхребетностью. А в Евангелии этим словом называли объезженного боевого коня – огромную силу, взятую под узду.
Депрессия накрывает даже святых
Мы привыкли видеть на иконах безмятежные улыбки подвижников. Но один из самых глубоких интеллектуалов Церкви годами не мог выйти из комнаты из-за парализующей тоски.