Притча: Есть ли жизнь после родов?
Настоящая жизнь начинается после родов
– Ты веришь в жизнь после родов? – спрашивает брата неверующий младенец.
- – Конечно, – ответил тот. – Ясное дело, что жизнь после родов существует. Мы здесь только для того, чтобы окрепнуть и быть готовыми к тому, что нас ждет потом.
- – Глупость, – возразил ему брат. – Никакой жизни после родов не бывает. Ты хоть можешь представить, как она будет выглядеть?
- – Я не знаю всех деталей, – сказал верующий младенец, – но верю, что там будет больше света. Может быть, в той жизни мы даже будем сами ходить и есть своим ртом.
– Какая ерунда, – возразил ему брат. – Это же невозможно: самим ходить и есть ртом. Об этом даже говорить смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Наша жизнь – пуповина, она и так слишком коротка, чтобы думать еще о чем-то другом.
- – Но там все будет совсем по-другому, – ответил верующий младенец. – В любом случае мы там увидим маму, и она позаботится о нас.
- – Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?
- – Она везде, вокруг нас, мы в ней пребываем. Благодаря ей мы движемся и живем. Без нее мы просто не могли бы существовать.
- – Полная ерунда. Я не видел никакой мамы, и поэтому для меня очевидно, что ее просто нет! – воскликнул неверующий младенец.
- – А я точно знаю, что она есть, – сказал верующий. — Иногда, когда все вокруг затихает, можно даже услышать, как она поет, и почувствовать, как она гладит нас. Вот увидишь, наша настоящая жизнь начнется только тогда, когда мы родимся.
Читайте также
Несторианство: ересь профессоров
Как блестящий ум превратил веру в чертеж? История патриарха Нестория – это пример того, как логика пасует перед тайной и как рождаются расколы.
Гора Каранталь: испытание покоем
Скальная вершина стоит стеной между шумом Иерихона и тишиной пустыни. Здесь молчание – как зеркало, проявляющее то, из чего мы сделаны на самом деле.
Герои под низким потолком: о литературе, которая разучилась видеть вечное
Современная проза все чаще напоминает эмоциональную аптечку, лишенную надежды. Почему подмена нравственного выбора травмой забирает у нас небо и делает литературу тесной?
Бумажная крепость: григорианский раскол 1925 года
В 1920-е годы екатеринбургские соборы пустовали при полной поддержке властей. Как проект ОГПУ по созданию послушной церкви разбился о сопротивление верующих.
Кость земли: почему скальные монастыри Днестра невозможно уничтожить
Лядова и Бакота – это тишина внутри камня, пережившая набеги орды, взрыв и затопление. История о местах, где жизнь ушла под землю, чтобы сохраниться.
Крестовоздвиженское братство на Черниговщине: попытка жить по Евангелию
В конце XIX в. миряне создали общину, где вера определяла не только богослужение, но и труд, воспитание, быт и отношения. Этот опыт оказался неудобен почти всем. Почему?