На Страстной: «Чертог Твой вижду, Спасе мой»

На Страстной. Фото: youtube.com

По милости Божией, сегодня закончилась святая Четыредесятница. Мы прошли далекий путь и находимся у своей цели. Уже виден отеческий дом, где нас ждут радости Светлого дня. Поспешим же докончить начатое. Отцы и матери, воодушевите своих детей кончить добрый подвиг. Сыновья и дочери, помогите своим отцам и матерям войти в радость Господа. Но вот слышится скорбный голос и старых, и малых: «Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь».

Бедные странники! Отчего же так ветха и неприлична ваша одежда? Время или небрежность ваша изветшали ее? Пусть ответит на этот вопрос совесть ваша, и человеческая, и христианская.

Но мать наша Церковь простирает к вам свой привычный призыв. Мы слышим от нее такое песнопение: приидите, братие, приидите все, великие и малые, просвещенные и простые, старцы и юные; приидите, соединимся в духе веры и любви и разделим чувства страдающего Богочеловека. Светлый чертог виден, но в него нельзя войти с умом, наполненным нечистыми мыслями.

К сожалению, у многих смысл и вся душа никогда не бывает так переполнена житейской суетой, как в наступающую неделю. Заботы об окончании различных дел до праздника, о приготовлении различных вещей к празднику развлекают ум во все стороны и рассеивают чувство по предметам суетным. Оттого богослужения на Страстной неделе посещаются не всецело; многое из читаемого в церкви, и притом самого важного, как то повествования евангелистов о жизни Иисуса Христа, опускается без особенного внимания.

Но не такого рассеянного смысла требует от нас святая и Великая седмица. Мы будем слышать повесть о всей жизни нашего Спасителя. Когда же приличнее обозреть ее всю, как не пред ее концом?

Но в состоянии ли будет обнять мыслию эту жизнь тот, кто так рассеян, что вовсе не знает собственной жизни? Мы будем свидетелями последних бесед Господа с Его учениками на Тайной вечере; но может ли наше сердце воспламениться огнем любви Иисусовой, если оно будет, подобно Иуде, там, где его сокровище?

Итак, не ради Господа, но ради самих себя мы должны в настоящие дни собрать как можно более все свои мысли и очистить их, иначе мы отстанем от Спасителя и останемся кто при Иуде, с отчаянием, кто в претории Пилата, с одними умытыми руками, кто во дворце Ирода, в одной нарядной, внешней праздничной одежде, но с Христом не воскреснем, в чертог славы Его не войдем. Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь.

Куда же девать житейские заботы? – скажет кто-либо из вас. Праздник великий – житейские заботы велики. Знаем это положение и скорбим: Христос на Кресте, а христиане с утра до ночи в лавках. Христос в муках воскликнул: «Жажду», и напояется оцетом, а христиане уготовляют разнообразные снеди и пития. В то самое время, когда Христос предал дух Свой, христиане едва переводят свое дыхание от житейской суеты…

Как же после этого христианину в конце концов не рыдать словами: Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь…

Мы не требуем перемены житейского порядка. Но добрый христианин найдет без труда способ удовлетворить всем требованиям праздника, не рассеиваясь мыслью и чувством, не теряя из виду своего Спасителя. И апостолы ходили за покупками, и они приготовляли вечерю, и жены равноапостольные покупали ароматы; но смотрите, как у них все чинно, свято. Почему так не может быть и у нас? Потому, что мы дети девятнадцатого века… потому, что наша суетность измышляет множество мелких нужд и удовлетворением их мучит себя и других: мелкие люди и мелкие чувства.

Ненасытимость нашей плоти увеличивает через меру потребности светлых дней. Светлые праздники, сами по себе питательные для духа, по тому самому мало требуют пищи для плоти.

Мы же настолько чувственны, что не умеем найти любви без яств; без угощения мы отвыкли уже понимать наслаждения и сладость сердца. Христианский праздник не тем велик, не тем светел, что на столах ваших будет множество брашен, не тем он радостен, что в праздник разрешаются все шумные увеселения, простирающиеся иногда до помрачения смысла… Нет, это служение чреву. Не во имя воскресшего Христа наедаются и напиваются до пресыщения, не во имя воскресшего Христа наряжают до соблазна свое тело. Чистое наслаждение сердца – это святой восторг сердца, это правда, и мир, и радость о Духе Святом. Чувства же такие большей части из нас неизвестны. Если бы они хотя раз посетили нас, то мы не позабыли бы их, как не забываются чувства юной, восторженной и чистой любви, чувства глубокой, бескорыстной дружбы.

Но так как мы бедны этими святыми настроениями, то мне остается в сердечной грусти повторить за всех и для всех умилительные слова молитвы: Чертог Твой вижду, Спасе мой, украшенный, и одежды не имам, да вниду в онь. Просвети одеяние души моей, Светодавче, да невозбранно вниду в дом Твой, поклонюся ко храму святому Твоему, чашу спасения прииму и имя Твое, Господи, призову. Аминь.

Читайте также