Пропасть между российским и украинским народами может остаться навечно
Священный Синод УПЦ. Фото: КП в Украине
Такие слова сегодня прозвучали в заявлении Синода УПЦ. И это горькая правда. Еще вчера слова «Россия – агрессор» изрядной частью украинцев воспринимались со скепсисом. Сегодня они – горькая правда. По всей стране идут бои, гибнут люди. И никакая «демилитаризация» и даже «денацификация» не могут это оправдать.
Архиереи УПЦ обратились к Владимиру Путину с очередной просьбой остановить грех войны. Именно ему адресована мысль, что сегодняшняя вражда между нашими братскими народами имеет реальный шанс остаться навсегда.
Ну и отдельно стоит упомянуть обращение Синода к патриарху Кириллу. Священноначалие УПЦ просит его «призвать руководство Российской Федерации к немедленному прекращению боевых действий, уже угрожающих превратиться в мировую войну». Мы все понимаем, что сделать это не так то просто. Но верим, что украинских архиереев в Москве услышат.
Читайте также
Почему помощь онкобольным детям – угроза госбезопасности
Мы уже давно должны были привыкнуть к выходкам некоторых народных депутатов, особенно яростно ненавидящих УПЦ. Но они не прекращают удивлять.
Рамадан для власти ближе, чем Великий пост?
Неужели мусульмане и иудеи, которых в стране чуть больше процента населения, стали привилегированным классом? А ведь Украина считается христианской страной.
Молитва для Зеленского
Если Думенко сочиняет для похода в Раду молитву, где перечисляются отдельно президент, Рада и правительство, мы понимаем: эти слова адресованы не Богу, а людям, которые его пригласили в Раду.
ГЭСС: мусульман от ТСН защищаем, УПЦ – не замечаем
Власть бросается защищать горстку мусульман, принадлежащим к другим национальностям, но демонстративно не замечает травлю миллионов православных украинцев.
Стало известно, как ПЦУ использует захваченные храмы
В Корсунь-Шевченковском захваченный у УПЦ храм Спаса Нерукотворного члены ПЦУ используют как склад одежды.
Почему вор, кравший у ВСУ, может выйти из СИЗО, а владыка Арсений – нет?
Вор, кравший еду у солдат в военное время, имеет право выйти на свободу, а у архиерея, кормившего в Лавре сотни обездоленных беженцев, такого права нет.