«Пикасо́»: диалог Евы с дьяволом (окончание)

Искушение прародителей. Фото: СПЖ

Время действия: 1992 год

Место действия: Киев

Действующие лица: отец Лавр, семинаристы

– А в чем же тут грех? Ведь не было заповеди: «Не говори со змием».

​– Грех в том, что человек начинает интересоваться греховным прилогом, обращает на него свое внимание и, соответственно, отвлекается от мыслей благих, от молитвы, от памятования о Боге. Вспомните, братия, первая и наибольшая заповедь: «Возлюбиши Господа Бога твоего ВСЕМ сердцем твоим, и ВСЕЮ душею твоею, и ВСЕЮ мыслию твоею». А вторая заповедь: «Возлюбиши искренняго твоего, яко сам себе».

​Ева должна была любить, помышлять и общаться только с Богом и Адамом, искренним своим, то есть с ближним. Змий же ведь не был ближним для Евы. А здесь она оставила помышление о Боге и об Адаме, муже своем, и стала разговаривать со змием.

​Отец Лавр замолчал, как бы раздумывая.

​– Когда я учился в Московской академии, у нас был преподаватель, который очень любил шутить, – все знали, что сам отец Лавр шутить не любит, тем более на богословские темы. – Так вот, он, объясняя нам этот эпизод, говорил: «Представьте себе райский сад, деревья красивые, птички поют, солнышко светит, все благоухает. Идет себе Ева по саду, любуется… Все хорошо… И тут – на тебе! Подползает к ней какая-то гадюка, да еще и начинает говорить человеческим голосом…

​Народ засмеялся.

​– …Да любая баба перепугалась бы и побежала скорее к мужу своему». Это, конечно, гротеск, но… Суть в том, что не должна была она со змием разговаривать. Святые отцы говорят, что опытные подвижники могут принять греховный помысел и начать с ним беседовать с целью обличить его и прогнать с позором, но новоначальным, коими мы с вами являемся, отнюдь нельзя этого делать, потому что не мы победим помысел, а скорее всего, он нас.

​​Что же делать, если человек принял греховный помысел и начал с ним собеседовать? На любой стадии греха, братия, есть одно универсальное оружие: прибегнуть к Богу в покаянии и молитве. Но на этой ступени можно еще мысленно сопротивляться греху, противопоставляя ему благочестивые рассуждения. Но, повторяю, наиболее безопасным является обращение к Богу и духовному отцу, если есть такая возможность.

​Не будьте самонадеянными, братия. Дьяволу уже не одна тысяча лет от роду, и переспорить его – дело очень трудное. Вот и в раю он, убедившись, что праматерь наша безбоязненно обратила к нему свое внимание, и к тому же неправильно пересказала заповедь, поражает ее словами: «Не смертию умрете: ведяще бо Бог, яко в оньже аще день снесте от него, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, ведяще доброе и лукавое».

​Во-первых, он уничтожает страх перед смертью и говорит: «Не смертию умрете». И кстати, он-то абсолютно точно пересказывает заповедь, только наоборот. И вот, братия, подумайте о том, что лукавый повторяет эти слова каждому из нас до сих пор: «Не умрете!» На все призывы пророков Божиих, апостолов, святых, пастырей церковных, самого Христа – «люди, покайтесь во грехах и соблюдайте заповеди» – дьявол говорит: «Нет, не умрете!». И люди верят ему, не боятся.

​А во-вторых, он выставляет Бога завистником. Бог якобы опасается того, что люди станут, как боги. Хотя если бы это было так, Бог просто не произрастил бы в раю древа познания.

И в-третьих, лукавый прельщает Еву перспективой быстрого и легкого обожения. Как тут не вспомнить слова Христа: «Внидите узкими враты: яко пространная врата и широкий путь вводяй в пагубу, и мнози суть входящии им: что узкая врата, и тесный путь вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его».

​Заметьте, братия, что змий больше ничего не говорит и не делает. Он не говорит Еве: сорви плод. Он уже запустил в ее душу свой яд и ждет, что будет дальше.

​​А дальше идет следующая ступень развития греха – сосложение, или услаждение помыслом. Когда наши чувства начинают услаждаться перспективой совершения греха. Грех нам представляется приятным и сладким. В душе еще идет борьба, еще воля наша не склонилась к решению содеять грех, но чувства уже начали услаждаться.

​Это состояние Евы описывается словами: «И виде жена, яко добро древо в снедь и яко угодно очима видети и красно есть, еже разумети». Тут бросаются в глаза слова о том, что жена, братия, увидела, что древо хорошо в снедь.

​– А почему бросается?

​– Да потому, что раньше только Бог говорил, что хорошо и что нехорошо. Понимаете, только Бог может называть что-то плохим или хорошим. Человеку это не дано. Вспомните, Бог о своем творении говорит, что оно хорошо весьма. А об Адаме говорит, что нехорошо человеку быть одному. Только Бог! А тут жена присвоила себе Божественное право и увидела, что дерево хорошо. Видите, как в ее душе проявляется та гордость, о которой мы говорили?

​Что же делать, если человек был уязвлен грехом и дошел до стадии сосложения? Здесь борьба, иногда очень мучительная. Воля еще не склонилась ко греху, а чувства уже начали услаждаться. Здесь надо прибегать к молитве, вопиять к Богу, взывать о помощи, молиться святым. Очень хорошо, если можно открыть это свое душевное состояние перед духовником. Попросить его молитв.

​Есть и еще одно средство. Каким-то отчаянным усилием воли сделать противоположное тому, к чему влечет тебя греховный помысел. Например, представляется тебе случай неправедного стяжательства, а вместо этого ты идешь и раздаешь свое имущество нищим. Гневаешься ты на брата, хочешь его чем-то оскорбить, а вместо этого идешь и делаешь ему какое-либо добро. «Уклонися от зла и сотвори благо», – говорит святой Давид Псалмопевец.

​Миша, который до этого места пытался на скорую руку конспектировать то, что говорил отец Лавр, отложил ручку и с отрешенным взглядом уставился в окно. Мысли его унеслись в недавнее прошлое. Голос отца Лавра доносился до него уже как бы издалека.

​​– Далее, братия, идет пленение, когда и воля человека вместе с чувствами склоняется ко греху. И затем – решение. Решение согрешить самим делом.

​– А в чем разница, отец Лавр? Ведь и в пленении воля склоняется ко греху, и в решении тоже.

​– Разница в том, что когда человек пленен греховным помыслом, он как бы говорит себе: «Хорошо бы мне сделать то-то и то-то», а когда он принял решение, он говорит: «Я СДЕЛАЮ то-то и то-то». В последнем случае помешать человеку сделать грех могут только внешние обстоятельства. Например, он решил что-то украсть, а дверь в чужом доме оказалась запертой на два замка. Но сам грех уже совершен в сердце и подлежит осуждению Божиим судом.

​Единственное преимущество этой «стадии решения» от греха, совершенного делом, – это отсутствие последствий греха. Видимых последствий. А затем, после решения, следует и сам грех. В случае с Евой эти три стадии – пленение, решение и дело – описаны, как бы вместе: «и вземше от плода его яде».

– ​Все! Грех совершился! – отец Лавр говорил с досадой, скорбью и разве что не плакал. – Братия, даже сорвав запретный плод, она могла остановиться. Могла испугаться или еще что. Бывает, что Бог вот в этот последний момент перед совершением греха, – пусть, пусть, в душе он уже произошел, – но в последний момент, у последней черты Бог часто останавливает человека и говорит ему: «Стой! Остановись! Не делай этого!» Это может быть что угодно, какие-то обстоятельства, события, я не знаю, действия других людей. Но сердце узнает, что это и есть голос Божий, призывающий остановиться.

​Миша уже не мог сдержать слез. Он выбежал из класса, даже не спросив разрешения. Отец Лавр проводил его несколько удивленным взглядом.

​– И вот, братцы, в этот последний момент нужно найти в себе силы вопреки всему – вопреки чувствам, которые уже услаждаются грехом, вопреки воле, которая уже приняла решение, вопреки всем внешним обстоятельствам, может быть, людям, которые от вас уже ждут совершения греха, – нужно остановиться! – эти слова отец Лавр проговорил с каким-то непривычным для себя волнением, громко и увлеченно.

Потом весь как бы сник и закончил уже тихо:

– Ева не остановилась…

​​Он прошелся в молчании по классу. Семинаристы тоже молчали.

​– Но это еще не все. Когда человек падает в грех, это еще не все. Никогда человек, согрешив, не останавливается в своем падении. Он обязательно, – отец Лавр интонацией особенно подчеркнул последнее слово, – старается увлечь в грех своего ближнего: «И даде мужу своему с собою, и ядоста»!

​Мы с вами говорили, что Ева, будучи заражена гордостью, хотела стать богом раньше Адама. Вот, казалось бы, она съела, стала якобы богом, а Адам еще нет. Зачем же она дала ему? А вот, братия, даже гордость попирается желанием ввести ближнего своего в грех. Человеку, который согрешил, невыносимо жить рядом с людьми чистыми, не согрешившими. Грешник ненавидит праведника только за то, что тот не совершил зла, которое содеял он. Он не может жить рядом с ним – это для него просто невыносимо.

​Отец Лавр подошел к учительскому столу и снова взял свою тетрадку.

​– Я вот тут выписал из Книги премудрости Соломона. Я зачитаю на русском, чтобы вам было понятней: «Устроим ковы праведнику, ибо он в тягость нам, укоряет нас в грехах против закона; он пред нами – обличение помыслов наших. Тяжело нам и смотреть на него, ибо жизнь его не похожа на жизнь других, и отличны пути его: он считает нас мерзостью и удаляется от путей наших, как от нечистот. Испытаем его оскорблением и мучением, осудим его на бесчестную смерть».

​Вот, братия, слышите! «Осудим его на бесчестную смерть». Грешнику невозможно жить рядом с праведником.

​Он вздохнул, посмотрел на часы, потом опять вздохнул.

​– На этом, братия, мы сегодня остановимся. Жаль мы не успели разобрать последствия грехопадения. Но, аще будет на то воля Господня, в следующий раз. Помолимся.

​Продолжение следует…

Первые две книги серии «Пикасо́…» можно заказать по адресу picasokniga@gmail.com

Читайте также