Зеркало для пастыря: Нравственность священника – это вопрос безопасности

Апостол Тимофей - пример для духовенства. Фото: СПЖ

Тимофею было, вероятно, лет двадцать с небольшим, когда апостол Павел поставил его управлять одной из самых развращенных общин древнего мира. 

В Эфесе находился храм Артемиды – одно из семи чудес света. Тысячи жриц-проституток, пошлые шествия, где пьянство, разврат и насилие считались актом поклонения богине. В этом котле варился благочестивый молодой человек с больным желудком и робким характером. Павел пишет коринфянам: «Смотрите, чтобы он был у вас без страха» (1 Кор. 16:10). То есть его нужно было защищать даже от собственной паствы.

У него не было административного ресурса. Не было армии. Не было политического влияния. У него было только одно оружие: его уникальная личность.

Павел пишет ему: «Будь образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте» (1 Тим. 4:12).

Typos («образец») буквально переводится как «отпечаток», «матрица», «штамп». Тимофей был матрицей. А если матрица кривая, все детали, отштампованные по ней, будут бракованными.

Что происходит, когда священник ломается

Мы привыкли думать о священнике как о «специалисте по ритуалам». Он крестит, венчает, отпевает. Мы приходим к нему за услугой. Он выполняет. Мы расходимся. Но это не так работает.

Священник – это не комбинат ритуальных услуг. Священник – это несущая стена здания. Или, если угодно, реактор. 

Если в здании появилась трещина, оно рухнет на головы людей. Если реактор дает сбой, начинается заражение. Святитель Иоанн Златоуст писал: «Душа священника должна быть чище самих солнечных лучей, чтобы его не покидал Дух Святой. Если священник грешит, он становится волком внутри стада».

Это не про то, что священник должен быть идеальным. Это про то, что если он живет двойной жизнью – одно говорит, другое делает, – он становится источником радиации. Невидимой, но смертельной.

Викарная травма. Психологи знают этот термин. Терапевт может «заразиться» травмой пациента, если не защищает свои границы. В духовном плане работает и наоборот. Священник в депрессии, цинизме, выгорании транслирует это состояние на исповеди, на проповеди, на литургии.

Прихожане приходят за утешением, а уходят с тяжестью. Они не понимают, что случилось. Просто чувствуют: что-то не то. Счетчик Гейгера души начинает трещать.

Вникай в себя: техника безопасности

Павел пишет Тимофею: «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя» (1 Тим. 4:16).

Это правило кислородной маски в самолете. Если ты сам задыхаешься, ты не поможешь ребенку рядом. Если ты сам тонешь духовно, ты не вытащишь утопающего.

Павел не говорит: «Выучи богословие». Он говорит: «Смотри на свою душу. Проверяй ее каждый день. Как пилот проверяет приборы перед взлетом».

Потому что если священник не следит за собой, он становится опасен.

Он как врач, который оперирует грязными руками. Пациент умирает не от болезни, а от инфекции, которую внес врач. Святитель Григорий Двоеслов писал: «Слова проповедника теряют силу, если жизнь его не соответствует словам».

Мы чувствуем фальшь. Всегда. Мы можем не понимать, в чем дело. Но мы чувствуем. Священник говорит о смирении, но сам горд. Говорит о прощении, но сам злопамятен. Говорит о милосердии, но сам жесток с теми, кто слабее. Так его лова бьются о стену его жизни и падают на пол замертво. 

Лжеучителя: когда слова без жизни

В Эфесе, где служил Тимофей, были лжеучителя. Павел упоминает их по именам: Именей и Александр. Они превращали веру в болтовню. Они говорили красиво, но жили мерзко. Павел пишет: они «потерпели кораблекрушение в вере» (1 Тим. 1:19). Почему? Потому что отвергли добрую совесть.

Вера без нравственности тонет. 

Можно знать все догматы. Можно цитировать отцов Церкви. Можно служить литургию с идеальной точностью. Но если совесть молчит, если внутри пустота или гниль, – корабль идет ко дну. И пассажиры (прихожане) тонут вместе с капитаном.

Задача Тимофея была не переспорить лжеучителей интеллектом. Его оружием была чистота, agnia – непорочность, прозрачность, отсутствие грязи. Он не мог победить их словами. Он победил их жизнью.

Таинства действительны, но труба ржавая

Часто говорят: «Таинства действительны независимо от нравственности священника. Христос действует через недостойного служителя». Это правда. Догматическая правда. Но это не отменяет другую правду: община отравляется атмосферой лжи.

Это похоже на чистую воду, текущую по ржавой трубе. Пить можно, но неприятно. И со временем ржавчина разъедает трубу насквозь. 

Павел предостерегает: «Рук ни на кого не возлагай поспешно, и не делайся участником в чужих грехах» (1 Тим. 5:22). 

Грех ставленника ложится на рукополагающего. Это прямая связь. Это и есть радиация.

Если епископ рукополагает человека, который не готов, который лжет, который идет в священство не ради Христа, а ради денег или статуса, – этот грех ложится на епископа. И на весь приход, который будет отравлен этим священником.

Война и островок безопасности

Сейчас мир трещит по швам. Люди живут в хроническом стрессе. Они устали. Они боятся. Они ищут не умного оратора. Они ищут островок безопасности. Священник должен быть этим островком. Не потому, что он сильный. Тимофей был слабым. Больным. Робким. Но он был честным.

Если священник сам в панике, в злобе, в цинизме, – приход распадается. Люди уходят. Не потому, что они слабые в вере. Потому что они задыхаются.

Дух не там, где говорят о Духе. Дух там, где дышат Им. Прихожане чувствуют, когда священник дышит. И когда он задыхается.

Со-ответственность: берегите своих пастырей

Но это работает в обе стороны. Миряне не могут просто требовать от священника святости, а сами превращать его в комбинат ритуальных услуг.

Священник – не автомат и не робот, который должен работать 24/7 без выходных и отпусков. Священник – человек, прежде всего. Со своими ранами, страхами, усталостью. И если община превращает его в раба, который должен обслуживать их духовные капризы, – она убивает его: медленно и методично.

А потом удивляется: почему батюшка выгорел? Почему он стал циничным? Почему он перестал верить? Потому что вы высосали из него все силы и не дали ничего взамен: ни поддержки, ни молитвы, ни элементарного человеческого тепла.

Молитва за священников – это не благочестивая традиция. Это инстинкт самосохранения прихода.

Если ваш батюшка ломается, ломается и ваша община. Потому что он – несущая стена. Потому что он – реактор. Если он дает сбой, вы все заражаетесь.

Берегите своих пастырей, молитесь за них. Не превращайте их в функцию. Не требуйте от них невозможного. Дайте им право быть людьми: слабыми, уставшими, ранеными. Но не дайте им права на ложь.

Образец, который формирует души

Апостол Тимофей умер мученически около 93-97 года. Его забили камнями и дубинами язычники, когда он попытался остановить блудное шествие в честь Артемиды. Он не переспорил их. Не переубедил. Просто встал на пути и сказал: «Нет».

Его убили. Но его жизнь продолжала говорить. Его жизнь стала штампом, по которому формировались души эфесских христиан. Его кровь стала семенем Церкви.

Священник – это не тот, кто говорит правильные слова. Священник – это тот, чья жизнь кричит о Христе, даже когда он молчит. Его сила – в его слабости. Его власть – в его смирении. Его победа – в его готовности умереть за тех, кого он пасет.

Тимофей был слабым. Больным. Робким. Но он был честным. И этого оказалось достаточно, чтобы изменить Эфес.

Читайте также