Депрессия накрывает даже святых

Депрессивный святитель Тихон и современное уныние. Фото: СПЖ

​В 1767 году епископ Воронежский Тихон совершил поступок, который шокировал весь Святейший Синод. Блестящий администратор, глубокий интеллектуал, находящийся на самом пике своей архиерейской карьеры, подал прошение об уходе на покой. Ему было всего сорок три года – возраст, когда церковные иерархи только набирают силу.

​Официальные рапорты сохранили сухие формулировки: тяжелейшее нервное расстройство, хроническая бессонница, постоянные головокружения и полное физическое истощение. Чиновники в Петербурге долго не хотели отпускать ценные кадры, но святитель Тихон буквально умолял вернуть ему право на уединение. Он ушел на покой в Задонск.

​То, что в XIX веке стыдливо называли «искушением меланхолией», современные пастыри и врачи без колебаний диагностируют как тяжелую форму клинической депрессии.

Это не была поэтическая, благородная грусть, которую любят описывать в романах. Это было физиологически тяжелое, удручающее состояние. Келейники святителя, Василий Чеботарев и Иван Ефимов, оставили об этом периоде очень честные воспоминания.

​Бывали недели, когда великий святой не мог заставить себя даже переступить порог комнаты. Он закрывался на замок изнутри, отказывался от еды, часами плакал на полу и испытывал приступы паники. Его накрывало ощущение абсолютной богооставленности. Временами эта внутренняя пытка становилась настолько невыносимой, что задонский старец в сокрушении сердца просил у Бога только одного – смерти.

​Страсть или крест?

​В нашей церковной среде до сих пор живет жестокий и дремучий стереотип. Если человеку плохо, если он потерял вкус к жизни и не может подняться с кровати, ему дежурно ставят диагноз: «Ты мало молишься, это грех уныния, иди кайся». И человек загоняет свою боль еще глубже, задыхаясь под весом этого приговора.

​Но здесь нужно провести четкое разграничение. Одно дело – капризное, эгоистичное недовольство жизнью, когда у человека все в порядке, но ему скучно и хочется внимания к себе. Это действительно страсть, в которой нужно исповедоваться и с которой нужно бороться. И совсем другое дело – когда под воздействием запредельного стресса ломается психика.

​Тяжелая меланхолия святителя Тихона была не маловерием, а болезнью. Это был тяжелейший, кровоточащий крест, который Бог позволил Своему праведнику нести до самой могилы.

Обвинять человека в депрессии посреди войны и катастроф так же абсурдно, как упрекать его в том, что он заболел туберкулезом или сломал ногу. В конце концов, Бог не отворачивается от нас, когда у нас кончаются силы улыбаться напоказ.

​Метод ленивой лошади

​Как же выживал человек внутри этой беспросветной тьмы? Святитель Тихон Задонский понял: когда эмоции мертвы, искать внутри себя духовный восторг или радость – бессмысленно. Ждать, пока «само пройдет», – смертельно опасно. И тогда он перешел на рельсы сухой дисциплины.

​В своих письмах к духовным чадам он сравнивал человеческую душу, пораженную тоской, с ленивой лошадью.

«Из письма твоего я вижу, что на тебя напало уныние», - пишет святитель. - «Люта эта страсть, с которой христианам, хотящим спастись, надо много бороться... Советую тебе следующее: убеждай себя и принуждай к молитве и ко всякому доброму делу, хотя и не хочется. Как ленивую лошадь люди гонят плетью, чтобы она шла или бежала, так нам нужно принуждать себя ко всякому делу, а особенно к молитве. Видя такой труд и старание, Господь подаст охоту и усердие».

​Когда у святителя начинался очередной приступ меланхолии, он брал топор и шел на монастырский двор рубить дрова.

С мертвым, онемевшим сердцем, обливаясь потом, он таскал тяжелые ведра с водой, копал землю в огороде, месил сапогами грязь на лесных тропинках. Он буквально заставлял свою кровь двигаться, а ум — отвлекаться от внутренних демонов через монотонную и тяжелую работу.

​Более того, находясь на самом дне своего личного ада, Тихон продолжал раздавать до последней копейки свою скромную архиерейскую пенсию. Он заступался за местных крестьян перед помещиками, принимал паломников, лечил чужую боль в те самые минуты, когда его собственная душа разрывалась на части. Он действовал через «не хочу», буквально через насилие над своим бессилием.

​Искусство малых шагов

​Опыт задонского старца – это мощный экзистенциальный щит для каждого из нас. Христианство никогда не было фабрикой дежурных улыбок или сеансом дешевой психотерапии. Наша вера – это готовность оставаться человеком и продолжать идти вперед даже тогда, когда ты ничего не чувствуешь.

​Когда мир вокруг рушится с оглушительным скрежетом, а психика не вмещает масштаб исторической трагедии, не нужно требовать от себя духовных подвигов.

Не пытайтесь прямо сейчас спасти человечество или ощутить великую пасхальную радость, если внутри все выжжено. Рецепт «ленивой лошади» спасает жизнь.

​Иногда самый большой духовный подвиг за день – это просто заставить себя подняться с постели. Налить горячей воды в чашку. Механически, одними губами прочитать «Отче наш», не требуя от своего сердца немедленных слез или восторга. Пойти и починить замок на двери пожилой соседке, убрать в комнате, сделать одно маленькое, простое дело для того, кто находится рядом. Подключить искусство малых шагов.

​Мы имеем полное и законное право быть уставшими и слабыми. Бог не ждет от нас безупречного фасада. И, возможно, именно в тот момент, когда мы окончательно разжимаем кулаки и тихо прошепчем: «Господи, я больше ничего не чувствую», – на пороге незаметно появится Тот, Кто всю жизнь бережно вел под уздцы нашу израненную, уставшую душу-лошадь.

Читайте также