Встреча Спасителя на дне личного ада

​Евангельское чтение в пятую неделю по Пятидесятнице рассказывает нам об исцелении Спасителем Гадаринских одержимых (Мф. 8:28–9:1). Лука тот же рассказ передает немного иначе, там бесноватый только один. Но это и не столь важно, каждый передает эту историю так, как она ему запомнилась. Давайте лучше посмотрим на нее с другой стороны.

​Гадаринская бездна отчаяния

​Этот несчастный – был ли он один или с сотоварищем – оказался единственным во всей Гадаре, кто по-настоящему принял и вместил Христа. Но принял лишь потому, что до донышка испил горькую чашу своего личного ада. Если бы мы могли коснуться струн его измученной души в те страшные годы, мы неизменно услышали бы немой крик: «За что?», «Почему именно я?», «Неужели я грешнее прочих?» Там были и глухой ропот, и смертная тоска... Однако в финале его крестного пути мы застаем исцеленного покорно и тихо сидящим у ног Мессии.

​В то же время его благополучные соседи, оплакивая погибшее стадо свиней, в страхе, или, может быть, в гневе (ведь погибло целое стадо свиней), умоляют Христа покинуть их пределы.

​Что ответил бы этот человек, взирая на изломы своей земной участи с высоты вечного покоя, спроси его Господь: «Согласился бы ты вновь пройти сквозь мрак гробовых пещер, терзаемый легионом, ради того, чтобы стать Моим чадом и принести весть о Свете своим братьям?» Я уверен, что он был бы бесконечно благодарен Богу за ту суровую милость, с какой Он допустил бесовскую ярость переплавить его душу.

​Небесный дар проникает в нас не иначе как через трещины, оставленные страданием, – иного пути земное естество не знает. Наше малодушное «не хочу» разбивается о непреклонное Отцовское «так должно». Мировое зло с его океаном слез – тяжелое орудие Промысла Божия о спасении человечества, потому что мир пребывает в сладком расслаблении и неге, которые сродни тихой одержимости.

​Иллюзия земного счастья

​Каждый пытается найти в этом мире то, что ему видится как счастье. Но в погоне за ним человека ждет вечный голод без насыщения. Земное счастье подобно коварной блуднице: она распаляет кровь, манит, но никогда не подарит ищущему желанного покоя. Властолюбец, карабкаясь на вершины земного величия, разочарованно замирает – снизу этот идол казался ослепительным, а вблизи оказался холодным гранитом. Сколько великих и трагических судеб разбилось о скалы этих призрачных вершин!

​Но еще страшнее зрелище народных масс, брошенных в кровавую топку войн, мятежей и социальных сломов. Как сберечь рассудок, как не кануть в бездну черного отчаяния, когда привычный мир рушится в одночасье и ты остаешься один на один с глухим, леденящим горем?

​Старец Софроний (Сахаров) неустанно напоминал: спасительный якорь – только в Боге. Он – единственное незыблемое Основание, Твердыня, которая устоит, даже если небесный свод свернется, как свиток, и вселенная сгорит. Каждому из нас суждено пережить смерть – этот последний, обнажающий урок смирения, где духу открывается естественное земное «ничто». Без этого горького самопознания невозможно сделать ни одного верного шага навстречу Истинному Бытию.

​Горнило человеческих скорбей

​Это и есть тесные врата. Идя путем скорбей, мы будем плакать от боли, малодушествовать, дерзко препираться с Создателем и винить Его в своих бедах. Но удержать нас на краю бездны может только вера в то, что все от Него, и все ведет к Нему. И если хотя бы однажды полночь нашей скорби озарится молнией Божественного присутствия, поймем – мы на верной дороге.

​Во Христе растворяется вся трагедия этого мнимого мира. Сама по себе земная драма – лишь кипящее горнило, где зреют наши сырые души. Те избранные, кому Господь приоткрыл завесу над этим таинственным процессом, становятся неотступными молитвенниками за человечество. Они – соработники Вышней Любви. Им открыта неизреченная ценность каждой человеческой души, и боль их – это боль матери, на руках которой угасает дитя.

​Миллиарды душ, рожденных стать богами по благодати и занять в ангельских хорах места павших духов, сегодня валяются в грязи собственных страстей, упоенные ядом земных утех. Святые же принимают раны каждого грешника как свои собственные. Они сострадают всеродному Адаму, распинаясь в своей келейной молитве. Когда мы просим за себя или близких, сердце посещает тихая радость – это знак, что молитва услышана.

​Молитва духовных великанов

​Но когда праведник молится за весь мир, на его плечи опускается тяжелое, удушливое облако той тьмы, что висит над планетой. Люди возлюбили мрак больше Света, и миллионы добровольных бесноватых заперлись в гробах собственных сердец. Молитва духовных титанов возвращается к ним рикошетом – умноженной скорбью.

​Слава Богу, что эти редкие светильники еще теплятся среди нас. Они вмещают в себя чужую боль, сопереживая ей, как своей. И принести свой огонек к этому сострадательному пламени призван каждый, кто именует себя христианином.

​Возвращаясь к судьбе исцеленного гадаринца, мы видим, что горнило страданий ему было необходимо, чтобы вырвать душу из сонного оцепенения сограждан. Когда рухнули земные подпорки и угасла последняя надежда на человеческую помощь, перед ним распахнулось Небо.

​Священное Писание хранит молчание о том, о чем же говорил Христос с этим бесноватым в те первые минуты свободы. Марк и Лука лишь скупо отмечают, что испуганные горожане застали вчерашнего буйного безумца «сидящим у ног Иисуса, одетым и в здравом уме» (Лк. 8:35). Но эти ненаписанные слова Спасителя вдохнули в него силу стать апостолом гадаринской земли.

​Так свет новой, нетленной жизни пробился сквозь пепелище богооставленности. Из души бесноватого ушли кладбищенские тени, и в ней воцарилась вечность. Те же, кому по-прежнему дороже свиньи, пасущиеся на задворках их сердец, так и остаются коротать свой век в каменных склепах, наглухо затворив окна души от Божественного Рассвета.

Читайте также