Беглец от мирских почестей
В древней Палестине жил человек, который больше всего на свете стремился быть забытым людьми, но чей подвиг прогремел на весь христианский мир.
В конце июля 2024 года ЮНЕСКО внесло древний песчаный холм Телль Умм эль-Амр неподалеку от Газы в Список всемирного наследия. Археологи нашли здесь руины древнего монастыря со склепом и мозаиками. Именно здесь шестнадцать столетий назад начиналась история человека, стремившегося укрыться от всего света.
Преподобный Иларион Великий родился около 291 года в семье язычников. Родители отправили способного мальчика в Александрию к знаменитому грамматику. Обучение у грамматика привело юношу к христианской общине.
Узнав про великого подвижника Антония, юноша отправился в египетскую пустыню. Он пробыл подле аввы около двух месяцев. Но вокруг великого старца толпились люди: приносили больных, искали советов. Пятнадцатилетний юноша понял, что суета мешает уединенному предстоянию перед Творцом. Приняв благословение учителя, он вернулся на родину.
Родители к тому времени скончались. Могущественное язычество все еще господствовало на палестинском побережье. Неподалеку от родного селения шумела морская гавань Маиума, а рядом возвышался богатый город Газа с огромным храмом бога Марны. Святилище привлекало тысячи поклонников.
Юноша раздал унаследованное добро бедным и ушел в песчаную полосу у моря.
Пустыня встретила его ветром и зноем. Но главный бой разворачивался в душе аскета. Святитель Иероним Стридонский, составивший житие святого, описал распорядок жизни молодого отшельника. Подвижник соорудил крошечную келью из глины и битого кирпича. При росте хозяина в пять римских футов келья оказалась настолько низкой, что, по свидетельству биографа, «скорее напоминала гроб, чем дом». Там старец спал на земле, молился и пел псалмы.
Жизнь подвижника в затворе
Рацион монаха представлял собой бухгалтерию самоограничения. Секстарий чечевицы, смоченной холодной водой, составлял дневную норму в юные годы. Позже чечевицу сменил сухой ячменный хлеб с солью, а затем – горькая полевая трава и сырые коренья. Лишь к 35 годам, когда от тяжелого труда и поста ослабло зрение, старец добавил к шести унциям ячменного хлеба вареные овощи с небольшой каплей елея.
По ночам слышались детский плач, женский ропот и рев диких зверей. Но инок побеждал страх молитвой.
Слава про молодого подвижника распространилась по всей Палестине. К крошечному шалашу потянулись болящие и ищущие духовного руководства. Господь даровал Своему угоднику дар исцеления болезней и изгнания нечистых духов. Вокруг кельи начали селиться ученики. Палестинская пустыня духовно расцвела.
Победа над идолом Марной
Языческая Газа внимательно следила за происходящим в пустыне. В городе готовились к бегам на ипподроме. Главным событием праздника были бега колесниц. Местный дуумвир, ревностный поклонник бога Марны, прибег к помощи колдуна, чтобы тот заговорами оцепенел коней его соперника – христианина по имени Италик.
Беспомощный перед чародейством, Италик пришел в пустыню к преподобному Илариону. Подвижник избегал мирских зрелищ и сначала отказывался вмешиваться в спор за беговые призы. Но затем старец повелел подать глиняную чашку, из которой пил сам, наполнил ее водой и благословил христианина.
Италик окропил этой водой конюшню, колесницу и коней. Упряжка христианина вырвалась вперед. Трибуны пришли в движение, и язычники громко закричали, что Христос победил Марну. Этот случай обратил ко Христу сотни горожан.
Слезы над десятью тысячами просителей
К старости вокруг преподобного Илариона собралось многочисленное братство. В обители находились сотни паломников, собирались тысячи просителей. Подвижник, бежавший от мирского шума, снова оказался в центре внимания.
Глядя на толпы людей, преподобный Иларион плакал: «Снова я возвратился в мир и получил свою награду во время своей жизни». Великий старец боялся, что людское почитание лишит его духовного плода.
Он принял решение оставить обитель. Когда народ узнал про уход любимого аввы, более десяти тысяч человек собрались, чтобы удержать его. Просители перекрывали дороги, плакали и умоляли не оставлять Палестину. Но авва оставался непоколебим.
Началось многолетнее бегство от людской славы. Подвижник направился в Египет, посетил место пребывания своего учителя преподобного Антония, а затем ушел в Оазис. Но и там его находили больные. Тогда авва вместе со спутником отправился на Сицилию.
На мысе Пахин старец не нашел чем заплатить за переправу. Преподобный Иларион протянул шкиперу рукописное Евангелие, переписанное собственной рукой в юности. Кормчий, пораженный святостью старика, бесплатно доставил странников на берег.
На Сицилии авва собирал и продавал дрова, надеясь остаться незаметным. Но исцеленный бесноватый из Рима указал жителям на скрывавшегося старца, и к нему снова потекли вереницы больных.
Подвижник бежал в Далмацию, в Эпидавр. Там во время тяжелого подземного толчка морские волны двинулось на прибрежный город. Жители привели авву к воде. Старец начертал на песке три креста, простер руки к небу – и свирепые волны остановились перед песчаной чертой.
Из Далмации старец отплыл на Кипр. Прожив близ Пафоса, преподобный Иларион ушел далеко в горы. Среди скал он нашел заброшенное языческое святилище с небольшим садом и источником воды. Старец радовался, что крутые тропы защитят его от нежеланных гостей.
Последнее странствие к небесному дому
На Кипре подвижник прожил последние годы. Чувствуя приближение кончины, восьмидесятилетний старец призвал немногочисленных учеников. Его последние слова полны священного трепета: «Выходи, душа моя, чего колеблешься? Почти семьдесят лет ты служила Христу, и боишься смерти?». С этим кротким вопросом старец преставился ко Господу.
Ученики погребли его в том же горном саду. Но борьба за уединение не закончилась и после кончины. Его верный ученик Есихий вскоре прибыл на Кипр. Сделав вид, что желает поселиться в обители учителя, он дождался удобного часа, тайно выкопал тело и вывез его в Палестину.
Мощи вернулись в Маиуму, в монастырь, основанный аввой в юности. Местные жители встретили нетленные останки.
Иероним Стридонский замечал с доброй улыбкой, что между Кипром и Палестиной возник благочестивый спор: киприоты верили, что у них остался дух святого, а палестинцы радовались обладанию его телесными мощами.
Спустя десятилетия языческий Марнейон сгорел, а на его месте поднялся христианский собор. Время сокрушило языческие цирки, мраморные портики и позолоченных идолов. Но имя человека, бежавшего от земных почестей в глухую пустыню, сбережено в памяти человечества.
