Святые, которые не стреляли: загадка подвига Бориса и Глеба
Они могли взять Киев силой. У них были мечи, деньги и лучшие дружины. Но они выбрали смерть. Разбираем самый странный политический отказ в истории Руси.
1015 год. Киевская Русь напоминает пороховую бочку, к которой поднесли факел. Умирает князь Владимир – креститель, объединитель и жесткий правитель. Как это часто бывает в империях, построенных на харизме одного лидера, после его смерти начинается «игра престолов».
Власть в Киеве захватывает Святополк. История назовет его Окаянным, но в тот момент он действовал как типичный прагматичный политик своего времени: устранял конкурентов. Его главные соперники – Борис и Глеб. И здесь начинается самое интересное. Мы привыкли к житийному образу «кротких агнцев», которые покорно ждут убоя. Это ложь, которая обесценивает их подвиг.
Борис и Глеб не были пацифистами-мечтателями. Это были сыновья Владимира – профессиональные воины, управленцы, князья, воспитанные в культуре меча. За ними стояла сила. И именно отказ применить эту силу делает их святость пугающе настоящей.
Искушение на реке Альте
Князь Борис узнает о смерти отца, возвращаясь из похода на печенегов. Он стоит лагерем на реке Альте. С ним – отборная отцовская дружина. Это спецназ того времени: тяжелая конница, ветераны, прошедшие десятки боев.
Когда приходит весть о том, что Святополк захватил Киев, дружинники говорят Борису простые и логичные вещи: «Пойди, князь, в Киев и сядь на отчий стол. Мы с тобой. Святополка снесем, киевляне тебя любят».
С точки зрения политической логики, это был мат в два хода. У Бориса была армия, легитимность и народная любовь. У Святополка – только наемники и страх. Борис мог войти в Киев победителем. Цена вопроса – голова одного брата.
Но Борис делает то, что заставляет его закаленных вояк крутить пальцем у виска. Он распускает войско.
«Не подниму руки на брата старшего», – говорит он.
Дружина уходит. Воины того времени – циники, они служат силе. Князь, который отказывается от победы, для них бесполезен. Борис остается в шатре практически один. Он знает, что за ним придут убийцы. Это не фатализм. Это холодный расчет христианина.
Борис понимает: начни он войну за престол, погибнут тысячи. Будут сожженные села, вдовы, сироты. Русская земля умоется кровью, потому что два брата делят власть.
Он выбирает умереть один, чтобы не убивать других. Он ставит крест на своей политической карьере и на своей жизни, чтобы не ставить крест на совести.
В ночь убийства он молится. В шатер врываются наемники-путивльцы. Они закалывают его копьями, как зверя в клетке. Но морально он победил их еще до первого удара.
Кухонный нож для князя
История Глеба еще страшнее и прозаичнее. Это настоящий нуар. Глеб был молод, он княжил в Муроме. Святополк выманивает его хитростью, отправив гонца с ложной вестью: «Отец болен, приезжай срочно».
Глеб плывет на ладье по Днепру (в районе Смоленска, устья реки Смядынь). Он все еще верит в семью, в братство. Когда его настигают посланцы Святополка, он думает, что это привет от брата.
Но наемники под предводительством некоего главаря прыгают в его ладью с обнаженными мечами. Глеб просит пощады – это естественная реакция живого человека, который не хочет умирать молодым. Но приказ есть приказ.
И вот тут происходит деталь, от которой стынет кровь. Главарь убийц не хочет марать руки сам. Он приказывает убить князя его же собственному повару.
Представьте эту сцену. Не героический поединок на мечах. Не смерть в бою.
Повар. Человек, который вчера готовил князю обед. Человек, которого Глеб знал в лицо, которому доверял свою еду. Повар достает нож. Не боевой кинжал, а кухонный нож для разделки мяса. И перерезает горло своему господину, как ягненку.
В этой смерти нет никакой романтики. Только ужас предательства и бытовая грязь. Глеб умирает не от руки врага, а от руки «своего», под присмотром братоубийц. Тело Глеба просто выбросили на берег, закидав хворостом. «Политический вопрос» был решен.
Страстотерпчество – это не слабость
Почему Церковь назвала их первыми святыми Руси? Почему не мучеников за веру (их не заставляли отрекаться от Христа), а именно «страстотерпцев»?
Потому что они показали Руси нечто совершенно новое. До них закон был один: «Умри ты сегодня, а я завтра». Власть – это высшая ценность. Ради нее можно и нужно убивать отца, брата, сына.
Борис и Глеб сказали: «Нет». Власть не стоит того, чтобы становиться Каином.
Их святость – это не пассивность. Иметь в руках меч, иметь за спиной полк и не ударить – это требует куда большего мужества, чем нажать на спуск. Это была победа над самым страшным демоном политики – демоном целесообразности.
Кто на самом деле выиграл?
Святополк Окаянный думал, что победил. Конкуренты мертвы, трон под ним. Но кровь братьев стала для него кислотой. Вскоре против него пошел третий брат – Ярослав (Мудрый). В решающей битве на той самой реке Альте, где убили Бориса, Святополк был разбит.
Летопись говорит, что его поразило безумие. Он бежал, ему казалось, что его преследуют, хотя никого не было. Он умер в изгнании, в «пустынном месте», и, как пишет хронист, «исходил от могилы его смрад злой».
А Борис и Глеб стали фундаментом святости на Руси. На их крови Ярослав построил государство, в котором (хотя бы в идеале) брат не должен убивать брата.
Они доказали: можно проиграть политически, но выиграть в Вечности. И даже спустя тысячу лет мы помним их имена не как неудачников, потерявших трон, а как победителей, сохранивших душу. А имя их убийцы стало синонимом проклятия.
Это урок для нас. Иногда единственная возможность остаться человеком – это отказаться стрелять, даже если твое оружие заряжено.
