Красный террор в Украине: как большевики грабили и оскверняли храмы
За сухими протоколами ГубЧК о «ломе серебра» скрыта система сознательного кощунства. Изучим документальную хронику 1919–1922 годов.
Лом входит под оклад иконы: серебро мнется под рычагом, как фольга. Деревянную доску с ликом бросают на пол или в огонь — дерево в ведомость не пойдет. Потир сплющивают ударом кувалды: так он займет меньше места в деревянном ящике. В протоколе реквизиции все это будет записано как «лом серебра» с указанием веса в фунтах.
Так выглядела механика изъятия церковных ценностей в советской Украине, да и и не только - во всем Советском Союзе. Но объяснить происходящее только экономикой невозможно.
Директива Ленина 1922 года и кощунство как метод устрашения
Если государству было нужно только серебро — его можно было просто изъять, выдать квитанцию и уйти. Так не делали. Из евхаристических чаш пили самогон прямо в алтаре. На престоле нарезали закуску. В иконостасы стреляли — не чтобы было легче снять оклады, а именно чтобы прострелить лики. Штыком выкалывали глаза на иконах Спасителя и Богородицы.
Это зафиксировано в материалах Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков 1919 года. Комиссия работала по горячим следам, опрашивала свидетелей, составляла акты. Показания повторяют одни и те же детали с разными исполнителями в разных уездах.
Это была не самодеятельность отдельных солдат, а устоявшаяся система, которая имела смысл, но не экономический. Публичное кощунство с последующим видимым отсутствием небесной кары делало ровно то, для чего предназначалось: парализовывало крестьян. Если за это не убивает молния — небо пусто, Бога нет. Если Его нет — те, кто стоит перед вами с винтовкой, и есть единственная реальная власть.
Пули в иконах были аргументом в богословском споре. Самым дешевым из возможных.
О том, что это была государственная политика, а не солдатский вандализм, свидетельствует документ, рассекреченный в 1990 году. 19 марта 1922 года Ленин направил секретное письмо членам Политбюро: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».
Письмо датировано 1922 годом. Но практика, которую оно закрепляло, сложилась еще раньше.
Расстрел 17 монахов Мгарского монастыря: убийство без суда
5 августа 1919 года, в канун престольного праздника Преображения, около четырех часов пополудни — прямо перед началом всенощной — в ограду Спасо-Преображенского Мгарского монастыря под Лубнами въехал фаэтон с несколькими большевиками. Монахам приказали собраться якобы для переписи.
Когда пришел игумен Амвросий с двадцатью четырьмя монахами, их объявили арестованными. Обвинение звучало так: помощь белогвардейцам при переправе через Сулу. Игумена увели в кабинет комиссара Бакая. Он провел там больше часа. Вышел очень печальным, тихо говорил с отцом ключарем.
Около полуночи всех погнали на вокзал. Продержали там два часа. Потом — повели всех быстрым шагом по Пирятинской дороге.
В темноте послышался голос гладко выбритого человека лет двадцати пяти в серой тужурке. Это был комиссар Бакай. Он скомандовал разделить монахов на три партии. В первой оказался игумен Амвросий. Он стал умолять комиссара пощадить братию. Бакай подошел вплотную и проговорил сквозь зубы: «Довольно вам морочить людей» — и выстрелил в него в упор из револьвера. Игумен упал. По команде «Исполнительная команда, стройся» — солдаты дали залп.
Расстреляны были: игумен Амвросий, иеромонахи Аркадий, Иоанникий, Иона, Иосиф, Никанор, Афанасий, Феофан, Серапион, Никострат, иеродиакон Иулиан, монахи Иоанникий, Герман, Назарий, Парфений, Патапий, Доримедонт.
Семнадцать имен. Большинству — больше шестидесяти лет. Убийство происходило в темноте, на обочине дороги.
В советских архивах нет ни одного приговора трибунала по этому делу. Нет постановления о расстреле. Нет даже акта о задержании. Неизвестно, кто отдал финальный приказ — Бакай действовал по прямой команде сверху или по собственной инициативе?
Деникинская следственная комиссия провела эксгумацию осенью 1919 года. На телах были обнаружены не только пулевые ранения, но и следы штыков и прикладов. Полтавский епископ Алексий отказался допустить медицинское вскрытие: «Не нахожу возможным беспокоить прах мучеников», - коротко заявил он.
В 2008 году Синод Украинской Православной Церкви причислил всех семнадцать страдальцев к лику святых.
Потиры как лом серебра: как ГубЧК вела учет разграбленных святынь
Параллельно с прямым насилием шла канцелярская работа. При конфискации церковного имущества потиры и дарохранительницы записывались в официальных протоколах ГубЧК как «лом серебра» и «желтый металл» — с точным весом в фунтах. Драгоценные камни, выковырянные из Евангелий и митр, ссыпались в брезентовые мешки под записью «камни белые» или «стекло цветное». Иконы без окладов шли в графу «единицы культа». Как видим, время идет - а методы и методики борьбы с Церковью остаются неизменными.
Потир — сосуд, в котором по учению Церкви находится Кровь Христова, — превращался в «желтый металл» в момент занесения в ведомость.
Переименование было онтологическим актом: предмет лишался своей природы на бумаге раньше, чем его успевали уничтожить.
Скорость тоже была частью метода. Многовековая литургическая жизнь превращалась в сухие цифры очень быстро — и это тоже должно было работать на ту же цель: доказать, что за этими предметами ничего не стоит. Что Бог молчит. Что молния не ударит.
Не ударила, но репрессивная машина империи, пережив несколько поколений гонителей, разрушилась. Все награбленное ими серебро взвешено, протокол подписан, исполнители известны. Небесный приговор не отменен.
