О каноническом сознании ПЦУ, или «Ваш запрет недействителен»
История клирика ПЦУ, отказавшегося подчиниться собственному «епископу», и другие примеры заставляют задуматься о каноническом сознании «духовенства» ПЦУ.
Клирик ПЦУ Юрий Матвейцов получил от своего «архиепископа» Германа Семанчука запрет в священнослужении. Но вместо того чтобы подчиниться, он объявил его «канонически ничтожным», обвинил архиерея в узурпации власти и сообщил, что продолжает служить как ни в чем не бывало.
«Полномочия благочинного и настоятеля храма остаются в силе», – заверил Матвейцов своих прихожан и добавил, что в его храме по-прежнему совершаются и будут совершаться литургии, таинства и требы.
Бывает, что священники спорят с архиереями, бывает, что архиереи принимают несправедливые решения, случаются злоупотребления властью и так далее. Но вот так просто взять и заявить, что решение «архиерея» ничтожно, – это уже говорит об определенном типе религиозного сознания. Тем более что в ПЦУ подобных историй хватает.
«Епископ» запретил – «священник» не согласился
Матвейцов обвинил Семанчука в том, что тот узурпировал власть, незаконно вмешивается в жизнь приходов, пытается захватить их имущество и даже использует угрозу мобилизации для давления на неугодных священнослужителей.
Вполне допускаем, что эти обвинения могут быть справедливы, но разве «священник» может по своему усмотрению объявлять решения своего «архиерея» канонически ничтожными? Даже устав ПЦУ говорит о совершенно ином понимании епископской власти: епархиальный архиерей возглавляет местную Церковь по преемству власти от святых апостолов, обладает полнотой иерархической власти, назначает и увольняет священнослужителей и является первой инстанцией церковного суда.
Но дело даже не в уставе ПЦУ. Подчинение пресвитеров своему епископу – один из фундаментальных принципов церковного устройства, существующий с первых веков христианства. Например, священномученик Игнатий Богоносец еще в начале II века писал: «Без епископа никто не делай ничего, относящегося до Церкви» (Послание к Смирнянам), «Все почитайте диаконов, как заповедь Иисуса Христа, а епископа, как Иисуса Христа, Сына Бога Отца, пресвитеров же – как собрание Божие, как сонм апостолов. Без них нет Церкви» (Послание к Траллийцам).
39-е Апостольское правило требует от пресвитеров и диаконов ничего не совершать без воли своего епископа. Византийский канонист Иоанн Зонара (XII век) в толковании на это правило пишет: «Пресвитерам и диаконам, состоящим под властью местного епископа, не позволено делать что-либо самим по себе».
Подобных канонических правил и высказываний святых отцов довольно много. Они вновь и вновь повторяют, что епископ – преемник апостолов, видимый центр единства местной Церкви, который уполномочен Церковью совершать Таинства и соединять людей с Богом. А священника на совершение Таинств уполномочивает епископ. Священник действует не самостоятельно, а по поручению епископа и только в общении с ним совершает свое служение.
Конечно, такая схема вовсе не означает признания епископа непогрешимым, а всех его решений – единственно правильными. Священник, безусловно, может обжаловать распоряжения, которые считает несправедливыми. Для этого существуют канонические процедуры апелляции. Но вот так, до решения церковного суда, единолично объявлять их ничтожными он не может.
Однако в случае Матвейцова мы именно это и видим. Для него епископская власть, похоже, существует ровно до того момента, пока действия епископа его устраивают.
Когда храм становится частным владением
История Матвейцова далеко не единственная. Более того, подобный конфликт уже происходил в той же Каменец-Подольской епархии.
В феврале 2024 года Германа Семанчука назначили главой новой епархии ПЦУ, но благочинный «протоиерей» Александр Цисар не пустил его в Петропавловский храм Каменца-Подольского, где «архиерей» должен был знакомиться с духовенством. В результате церемонию пришлось проводить в сельском храме.
Картина получается любопытная. «Епископ» приезжает в собственную епархию, а местный «священник» не желает пускать его в храм. То есть православная экклезиология переворачивается с ног на голову. Не священник действует с позволения епископа, а епископ может служить в храме лишь с разрешения настоятеля.
Еще несколько примеров.
В апреле 2020 года Ужгородский «епископ» Варсонофий Рудник запретил в служении своего клирика Анатолия Натолочного за непослушание и невыполнение указов. При этом упоминалось, что клирик, который решится служить несмотря на запрет, должен быть «совсем отсечен от Церкви». Тем не менее, вскоре Натолочный объявился уже у другого «епископа» ПЦУ – Виктора Бедя, и даже стал получать там награды.
В октябре 2025 года клирик ПЦУ Ярослав Ясенец объявил о выходе из подчинения Епифанию Думенко. Причиной он назвал несогласие с его курсом и методами управления. При этом заранее предупредил: «Какие-либо дальнейшие запреты, санкции и решения относительно себя не считаю действительными».
В апреле 2026 года с похожим заявлением выступил клирик ПЦУ Александр Галась. Он также объявил о выходе из структуры и сообщил, что не признает возможные запреты и санкции со стороны ее руководства.
Справедливости ради, надо сказать, что Ясенец и Галась заявили о выходе из ПЦУ, тогда как Матвейцов продолжает считать себя ее клириком. Но везде просматривается одинаковое отношение к церковной власти: собственное мнение ставится выше решений «священноначалия».
Почему клирики ПЦУ с завидным постоянством демонстрируют такое отношение? Возможно, ответ следует искать в истории создания этой религиозной организации.
ПЦУ была создана в 2018 году путем объединения двух религиозных образований, иерархия которых не находилась в каноническом общении с полнотой Православной Церкви. Филарет Денисенко вообще был лично анафематствован, что признавалось всеми без исключения Поместными Церквями, начиная с Константинопольской. Именно в этом состоянии анафемы Филарет и провел «хиротонии» значительной части «епископов» и «священников», которые сейчас служат в ПЦУ. Иными словами, эти люди с самого начала привыкли пренебрегать каноническими правилами и мнением полноты Церкви.
И вот Константинопольский Патриархат своим административным решением учредил ПЦУ, дал ей Томос, признал «иерархию» и так далее. Но можно ли таким решением изменить религиозное сознание людей? Можно ли сформировать у них понимание Церкви как Богочеловеческого организма, в котором послушание архиерею вытекает из самой природы церковного единства?
От «святителя» до старика с возрастными изменениями
Впрочем, отношение к церковному авторитету в ПЦУ можно проследить не только на уровне рядового духовенства. Не менее показательно поведение ее руководителей.
Вспомним Филарета Денисенко. До создания ПЦУ он пользовался в Киевском патриархате практически непререкаемым авторитетом. Евстратий Зоря, один из ближайших помощников Филарета, публично именовал его «нашим Учителем», «нашим Старцем», «нашим Патриархом».
Но стоило Филарету в 2019 году заявить о разрыве с ПЦУ, как Зоря заговорил о нем как о выжившем из ума старике: «От многих специалистов пришлось услышать, что <…> то, что происходит, в значительной мере связано с возрастными изменениями, которые характерны для преклонного возраста…».
Позднее Зоря публично рассуждал и о влиянии лекарственных препаратов на состояние Филарета. Дело дошло до того, что в августе 2019 года Филарет подал на бывшего соратника иск о защите чести и достоинства.
Еще выразительнее обратное «превращение» образа Александрийского Патриарха Феодора. В 2015 году, когда он выступал в поддержку канонической УПЦ и призывал украинцев сохранять верность Митрополиту Онуфрию, тот же Зоря назвал это поддержку «александрийской джинсой», а мнение Патриарха – купленным.
Но стоило Александрийскому Патриархату в 2019 году признать ПЦУ, как отношение к Феодору резко изменилось. В феврале 2021 года Зоря уже с теплотой отзывался о нем: «Еще не так давно Александрийского патриарха Феодора считали "главным союзником Москвы"», а теперь «мы все радуемся поддержке Александрийской, Кипрской и Греческой Церквей».
Другими словами, правильным и «каноничным» для членов ПЦУ является лишь то, что соответствует их интересам в конкретный момент.
И если ведущие спикеры ПЦУ просто по своему усмотрению меняют оценку известных церковных деятелей, то стоит ли удивляться, что рядовые «священники» делают то же самое?
А если Собор решит иначе?
А теперь давайте представим, что для решения украинского церковного вопроса собирается Всеправославный Собор. Такую идею поддерживали Албанская, Польская, Румынская и Иерусалимская Церкви. Патриарх Феофил III еще в 2020 году даже собрал в Аммане встречу предстоятелей, чтобы обсудить эту проблему.
Предположим, Собор решит, что для восстановления единства «духовенство» ПЦУ должно получить канонические хиротонии. Это вполне вероятный сценарий, ведь именно этот изъян многие Поместные Церкви называют одним из главных препятствий для признания ПЦУ.
Как отреагирует руководство ПЦУ на такое соборное решение? Примет его или объявит «канонически недействительным»?
Ответ далеко не очевиден. Показательно, что в октябре 2026 года Епифаний Думенко сравнил требования УПЦ относительно канонического статуса ПЦУ с условиями капитуляции. Говоря о требовании признать проблемы с иерархическим достоинством, он заявил: «Но мы этого никогда не примем, потому что мы боролись и будем бороться до конца».
Разумеется, сейчас Епифаний спорит с УПЦ, а не со Всеправославным Собором. Но если однажды общецерковное решение окажется для ПЦУ столь же неудобным, не объявят ли и его очередной попыткой принудить к «капитуляции»? И не услышит ли тогда православный мир то же, что сегодня услышал от Матвейцова Герман Семанчук: не признаем, считаем недействительным, продолжаем служить как прежде?
Церковь или общественная организация?
Критики ПЦУ полагают, что эту религиозную организацию нельзя считать Церковью: в нее без покаяния приняли отлученных раскольников, а ее «иерархия» не имеет канонических хиротоний. Сторонники ПЦУ с этим не согласны. Однако помимо формальных аргументов есть и другие признаки. Насильственные захваты храмов, запугивание духовенства и верующих УПЦ, лживые обвинения прямо противоречат нравственному учению Церкви. Не менее красноречиво и каноническое сознание ПЦУ, о котором шла речь выше.
Церковь – это Тело Христово. Ее единство основано на общей вере, Евхаристии, апостольском преемстве. Епископ – это не руководитель структурного подразделения, а образ Христа, пастырь, без которого нет Церкви. Именно о таком высоком положении епископа говорят святые отцы.
Но в ПЦУ мы видим слишком много примеров совершенно иного отношения к «епископам»: их авторитет признается только до тех пор, пока они действуют в интересах тех, кто должен им подчиняться. Стоит же «архиерею» принять неугодное решение – и его власть перестает быть священной, а сам он превращается в обычного администратора, распоряжения которого можно попросту игнорировать.
И тогда возникает вопрос: чем такая структура по существу отличается от обычной общественной организации, в которой можно оспаривать решения руководства, создавать новые объединения и выходить из прежних? Ведь своими действиями Матвейцов и другие показывают, что для них епископ – не поставленный Богом архипастырь, а администратор, чья власть заканчивается там, где начинается их собственное несогласие с его решениями.
А если так, то можно ли говорить о ПЦУ как о Церкви?
