Скандалы на похоронах: когда отпевание героя становится предиктом к захвату
Отработанная схема провокаций ПЦУ: от скандала на отпевании воина до захвата храма через несколько дней.
14 января 2026 года в селе Комаров Черновицкой области произошел очередной инцидент, ставший частью системной кампании по дискредитации Украинской Православной Церкви. На похоронах воина ВСУ Виталия Мельника, отца четверых детей, который погиб, защищая Украину, разыгралась сцена, которую нельзя назвать иначе, чем спланированной провокацией.
Главным действующим лицом этого спектакля выступил капеллан ПЦУ Роман Грищук – фигура, чье имя в последние годы стало синонимом захвата храмов и скандалов на похоронах украинских военных. Именно поэтому то, что происходило в Комарове – не единичный случай, а отработанная схема, направленная на одну цель: любой ценой спровоцировать священника УПЦ на конфликт, чтобы затем обвинить его в «неуважении к героям», «московской агентуре», «отказе отпевать воинов» и в результате всего этого – отобрать у него храм.
Анатомия провокации: как это работает
В своем Фейсбуке «священник» ПЦУ Грищук разместил видео (разговор со священником УПЦ на отпевании воина ВСУ), расшифровка которого очень хорошо раскрывает механизм этой провокационной схемы.
На видео видно, что с первых же слов Грищук ищет повод для скандала: «Откройте Царские двери. Это не покойник, это воин, павший за Украину», – требует он.
Священник УПЦ отвечает, что согласно церковному уставу Царские врата при отпевании не открываются. Это не вопрос политики или патриотизма – это многовековая литургическая традиция. Однако для Грищука устав не имеет значения. Его задача – превратить похороны в скандал.
«Должна на похоронах воина быть открыта Царская дверь», – настаивает капеллан ПЦУ, игнорируя объяснения.
Когда священник твердо отказывается нарушать устав, Грищук меняет тактику. Он начинает задавать вопросы, которые не имеют никакого отношения непосредственно к обряду погребения: «Вы за Украину или Россию? Россия на нас напала или нет? Кто воюет против Украины?».
Священник УПЦ прекрасно понимает, что эти вопросы продиктованы желанием Грищука поскандалить, а не желанием услышать ответы, поэтому не поддается на провокации. Он дает понять это Грищуку, отвечая, что Церковь стоит вне политики, а отпевание – это не политическая акция, а молитва за упокой души. Но Грищуку нужен скандал, а не диалог.
«Вы за Украину или Россию, я вас спрашиваю?», – продолжает он давить. «Мы все за Украину, мы все украинцы», – отвечает священник, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло.
Понятно, что никакого конструктивного разговора не получилось, да и получиться попросту не могло. Потому что Грищук, который на словах пришел почтить память героя, уже не впервые демонстрирует вопиющее неуважение к самому усопшему, превращая похороны в политическое шоу.
После скандала: от оскорблений к клевете
Сразу после инцидента Грищук публикует в Facebook пост, полный ненависти и оскорблений:
«Очередная московская тварь до сих пор не определилась, за Украину она, или за Россию. Московский поп обозвал священников ПЦУ и капелланов "артистами", а воина – "это простым покойником". Этот манкурт не знает, чей Крым, кто против нас воюет и кто убил воина, которого мы сегодня хоронили!… И этот быдлан – целый благочинный Кельменецкого района…», – пишет Грищук.
Обратите внимание на язык: «московская тварь», «манкурт», а потом и «быдлан». Это не слова священника, и точно не слова христианина, который призван исполнять заповедь Христа о любви даже к врагам. Это слова человека, целенаправленно разжигающего вражду. И разжигающего с вполне определенной целью – захвата храма УПЦ.
Система провокаций: отработанная схема
Еще год назад диакон УПЦ Андрей Глущенко детально проанализировал схему провокаций, которую применяют представители ПЦУ:
Этап 1. Клирики ПЦУ договариваются с родственниками погибшего воина об отпевании, но привозят тело не в свой храм, а к церкви УПЦ.
Этап 2. Они начинают требовать от священника УПЦ открыть храм и разрешить провести там службу, хотя заведомо знают, что между УПЦ и ПЦУ не может быть никакого молитвенного общения.
Этап 3. Когда священник отказывается (что предсказуемо), устраивается публичный скандал с обвинениями в «непатриотизме», «предательстве» и «работе на Москву».
Этап 4. Если же священник УПЦ идет навстречу и открывает храм, провокация продолжается по другому сценарию: появляется требование открыть Царские врата, впустить «священников» ПЦУ в алтарь, служить на украинском языке, «сослужить» и так далее.
Цель одна – любыми способами спровоцировать конфликт, снять его на видео и распространить в соцсетях и СМИ как «доказательство» того, что УПЦ «не уважает украинских героев».
Отец Андрей справедливо отмечает: «Цель таких действий священников ПЦУ – вовсе не молитва об усопшем, не отпевание, а провокация, скандал и публичный конфликт для дискредитации местного священника УПЦ».
Поведение Грищука в храме: свидетельства очевидцев
Особенно показательным является поведение самого Грищука во время церковных служб. Черновицко-Буковинская епархия УПЦ опубликовала 15 марта 2024 года ответ на клевету капеллана ПЦУ, который обвинил священников УПЦ в том, что они якобы «не крестились, не кланялись, показательно не уважали богослужение».
Видеозаписи показывают обратное: именно Грищук во время отпевания постоянно крутил головой, рассматривая росписи храма, записывал видео на смартфон. Во время пения «Вечной памяти» он поворачивался спиной к погибшему воину, что является явным проявлением неуважения к покойному и к молитве за упокой его души.
Во время чтения Евангелия Грищук вышел на середину храма и начал снимать видео, вращая телефон в разные стороны. За ним стояли священник УПЦ и настоятель храма, которые внимательно слушали Евангелие. При этом среди капелланов ПЦУ был профессиональный видеооператор, ведущий трансляцию, так что никакой необходимости в дополнительной съемке не было.
В конце чтения Евангелия, как отмечают в епархии, Грищук «даже не перекрестился, только улыбаясь пошел на свое место среди капелланов, видимо, будучи довольным, что нашел сенсацию для выступления на собственной странице Фейсбук и тему для проповеди на могиле героя».
Также в епархии написали, что поведение, похожее на продемонстрированное Грищуком, люди замечали у бесноватых, которых видели в Почаевской лавре.
Языковые провокации: церковнославянский как «язык агрессора»
Еще одним инструментом провокаций стал язык богослужения. Грищук регулярно заявляет, что церковнославянский – это якобы «русифицированный московский язык, который был запланирован для русификации населения Украины».
Комментируя отпевание воина Михаила Каланчи, Грищук заявил: «Слышать над собой пение москворотых, когда тебя отпевают языком агрессора, это для него – огромная боль и мука».
Он предложил провести параллель: «что в каком-то российском Мухосранске умер очередной москаль, и его бы отпевали на украинском языке». Именно такие чувства, по утверждению капеллана, испытывал погибший воин при отпевании в храме УПЦ.
Понятно, что слова Грищука можно объяснить только желанием оскорбить УПЦ и максимально негативно настроить людей против Церкви. Но, демонстрируя свою злобу, Грищук не может не понимать, что его аргументы выглядят еще и абсурдными. Ведь церковнославянский язык – это общее литургическое наследие всех восточнославянских народов (в том числе украинского, а не только русского), язык, на котором молились святые и преподобные Киево-Печерской лавры, язык украинских святителей и мучеников, язык, на котором читал Псалтырь Шевченко и Франко.
В конце концов, и на богослужениях Патриарха Варфоломея церковнославянский язык используют постоянно! Превращать его в «язык агрессора» – значит не только перечеркивать тысячелетнюю историю украинского православия, но и бросать камень в огород Константинопольского Патриархата.
Комаровцы: от провокации к захвату храма
Еще одна показательная история, на этот раз в селе Комаровцы, развивалась по тому же ставшему для представителей ПЦУ классическому сценарию.
17 января 2025 года капелланы Думенко потребовали предоставить им храм для отпевания военнослужащего Павла Унгуряна. Священник УПЦ пошел навстречу и открыл храм.
Однако во время отпевания сторонники ПЦУ провоцировали ненависть к священнослужителям и верующим УПЦ, что привело к словесному конфликту. Прихожанка УПЦ позже описала происходящее: «Это было просто провокационное издевательство со стороны священников ПЦУ, которые продвигали идею захвата храма, прикрываясь патриотическими чувствами. Крики, толчея, матерные слова прямо у тела воина!»
Она продолжила: «Мой разум не может понять, как люди, совершая такое безумие и откровенное издевательство, могут потом говорить, что хотят молиться Богу. Какому Богу? Мой Бог учит меня любви и милосердию».
После всего этого, по традиции, уже 19 января 2025 года сторонники ПЦУ провели «собрание» и проголосовали за «переход» Успенского храма в свою юрисдикцию. Всего за переход проголосовало 146 человек. Община храма отказалась принимать участие в голосовании.
Таким образом, в очередной раз похороны воина были использованы как предлог для рейдерского захвата церкви.
Банилов-Подгорный: как фабрикуется фейк
Но очень часто, если не получается спровоцировать конфликт, представители ПЦУ не брезгуют и откровенной ложью. Например, 6 января 2026 года Грищук заявил в Facebook, будто настоятель Вознесенского храма УПЦ в селе Банилов-Подгорный отказался отпевать погибшего воина Валентина Фалибогу. Эта ложь широко разошлась по украинским СМИ.
«Священники моспатриархата не разрешили отпеть воина в храме села Банилов-Подгорный, воина пришлось отпевать в Доме культуры, – писал капеллан ПЦУ. – Священники ПЦУ сегодня в очередной раз открыли вам братские объятия, предложив совместную молитву! А вы туда харкнули!»
В реальности все было иначе. Семья воина изначально договорилась с настоятелем храма УПЦ об отпевании. Затем вмешались представители ПЦУ. Настоятелю позвонил «священник» и потребовал, чтобы его пустили «сослужить». Когда получил отказ, начал угрожать: во время службы тело вынесут, а храм захватят. Есть запись этого разговора.
После этого начали давить на мать воина, требуя согласия на совершение обряда клириком ПЦУ. Согласие было получено. И что же? Представители ПЦУ не повезли тело ни в один из двух своих храмов, расположенных в том же селе. Они провели «службу» в доме культуры – специально, чтобы создать «страдальческую» картинку для СМИ.
Фотографии из сельского дома культуры широко разнесли по всем информационным ресурсам, вызывая возмущение и ненависть. А затем мать воина настояла на своем, и сына все же привезли в Вознесенский храм УПЦ, где 20 священников провели отпевание героя. Но об этом, разумеется, никто не сообщил.
Награда за провокации
При этом нельзя говорить о том, что Думенко «не знает», что именно делает тот же Грищук. Ведь, вероятно, именно за такую «деятельность» Роман Грищук получает награды от руководства ПЦУ. Человек, который называет священников «тварями» и «быдланами», который устраивает скандалы на похоронах, который использует смерть украинских воинов для церковно-политических манипуляций, оказывается в почете.
Это многое говорит о тех, кто его награждает, так как показывает истинную цену слов о «патриотизме» и «любви к украинским героям», которой прикрываются провокаторы.
При этом в Черновицкой епархии раскрывают некоторые детали из биографии самого известного буковинского рейдера. Особенно показательна история с приемным ребенком. Грищук взял пятого ребенка из детского дома, но затем вернул его обратно. По его словам, ребенок оказался «одержимым». Вряд ли стоит комментировать этот поступок, он говорит сам за себя. Промолчим мы и о других страницах биографии этого «священника», о том, каким он воспитал своего родного сына. И здесь вопрос больше не к самому Грищуку, а к Думенко, который его награждает. За что вручаются эти ордена и медали? За миссионерство, евангелизацию населения, за популяризацию веры среди населения? Думается, совсем за другое: разжигание вражды против священства и прихожан УПЦ, и, в конечном счете, захваты храмов.
Что стоит за провокациями
И очень важно понимать, что
провокации на похоронах – не изолированные случайные инциденты, а часть продуманной системной кампании.
Ее цели очевидны:
Во-первых, дискредитация УПЦ в глазах общества. Создание образа «церкви, которая не уважает украинских героев», «агентов Москвы», «предателей».
Во-вторых, подготовка общественного мнения к захватам храмов. После скандалов на похоронах легче мобилизовать местное население на «переходные» собрания.
В-третьих, давление на священников и верующих УПЦ, создание атмосферы страха и постоянного напряжения.
В-четвертых, отвлечение внимания от собственных проблем ПЦУ, о которых сегодня не говорит разве что только ленивый или слепой.
При этом «священники» ПЦУ своим политическим активизмом не только пытаются компенсировать недостаток духовного авторитета, но зарабатывают на захватах неплохие деньги.
Именно поэтому провокации на отпеваниях защитников Украины – это циничное использование национальной трагедии в меркантильных целях. Воины, погибшие за свободу страны, становятся инструментом в церковно-политических играх представителей ПЦУ, а их смерть используется для разжигания вражды между украинцами. Что может быть циничнее?
Голоса с мест: что говорят люди
Жители сел, где происходят подобные провокации, видят ситуацию изнутри. Их свидетельства разительно отличаются от того, что пишут в Facebook активисты ПЦУ.
Прихожанка из Комаровцев: «Больно, что люди, которые не имеют никакого отношения к нашей Церкви, не приступают к ее Святым Таинствам, выкрикивали, что могут решать ее судьбу. Знаю, что как Господь перед распятием понимал, что должно осуществиться написанное, так и мы говорим, чтобы творилась Его святая воля. Но молимся, чтобы Он изменил мысли людей, которые идут против нас, делая из нас врагов».
Буковинские прихожане характеризуют Грищука как «злостного рейдера», который «лютует» из-за того, что в его селе два храма УПЦ всегда переполнены, а к нему ходит мало людей.
Понятно, что эти голоса не слышны в информационном пространстве современной Украины, так как это пространство наполнено обвинениями и ложью в адрес УПЦ. Но именно они показывают реальность, в которой приходится жить обычным верующим.
При этом позиция священников УПЦ предельно ясна: Церковь стоит вне политики. Отпевание – это не политическая акция и не демонстрация лояльности. Это молитва за упокой души, священнодействие, совершаемое по уставу Церкви.
Священники УПЦ никогда не отказываются молиться за погибших воинов. Они ни в коем случае не выражают неуважения к их подвигу, а просто следуют многовековой традиции Церкви, которая существует независимо от текущей политической конъюнктуры.
Но именно эта позиция – «Церковь вне политики» – неприемлема для тех, кто превратил религию в инструмент политической борьбы. Для них аполитичность равна предательству, а верность церковному уставу – приравнивается работе на «Москву», «московской агентуре». И если священники отказываются пользоваться политическими лозунгами – их объявляют врагами.
Выводы
Украина находится в состоянии войны. Каждый день гибнут защитники страны. Их семьи переживают невыносимое горе. В эти моменты Церковь призвана быть источником утешения, молитвенной поддержки и духовной силы.
Но вместо этого ПЦУ уже давно использует похороны воинов для «битвы» за политическое влияние. Цена таких действий огромна: они углубляют раскол в украинском обществе, сеют вражду между людьми, которые должны быть едины перед лицом внешней угрозы, и полностью обесценивают саму идею церковного служения, превращая Церковь в инструмент политики.
Самое же трагичное в том, что воины, отдавшие жизнь за Украину, становятся разменной монетой в руках политических активистов, надевших рясы. Их действия – это не служение Украине, а служение самим себе, прикрытое патриотической риторикой.
Украина заслуживает большего. Ее защитники заслуживают большего. И украинские верующие – вне зависимости от юрисдикции – заслуживают большего, чем «церковь-активист», для которой политика важнее молитвы, а христианство лишь прикрытие для достижения политических целей.
