«Монашество» в ПЦУ: между кадровым голодом и репутационными кризисами
Почему в ПЦУ нет монахов, а редкие постриги сопровождаются скандалами.
Монашество традиционно считается духовным стержнем Православной Церкви, ее «солью» и показателем внутреннего здоровья. Когда в наше время человек решается отказаться от семьи, карьеры и материальных благ ради всецелого служения Богу, это свидетельствует об исключительно глубокой вере и готовности к самопожертвованию.
Каждый Великий пост в Украинской Православной Церкви совершаются десятки монашеских постригов в самых разных епархиях – это всегда было естественной частью церковной жизни. В ПЦУ картина совершенно иная: несмотря на всестороннюю поддержку государства и передачу отобранных у УПЦ крупнейших православных святынь, число монахов в структуре Думенко остается ничтожно малым, а единичные постриги нередко сопровождаются громкими скандалами.
Почему так происходит?
Количественный аспект: статистика и кадровый голод
Одной из главных проблем ПЦУ с момента ее создания является острая нехватка монашествующих. Эту проблему не скрывают даже внутри самой организации: «иерархи» ПЦУ (и не только они) периодически сетуют на настоящий кадровый голод.
Согласно последним доступным официальным данным ГЭСС за 2021 год (которые после этого практически не обновлялись), в ПЦУ насчитывалось всего 233 монаха.
Важно понимать, что эта цифра включает в себя и «епископат» структуры Думенко. Поскольку архиереи по православному уставу обязаны быть монахами, значительная часть из этих 233 человек – люди с панагиями, а не рядовые насельники монастырей. Если вычесть «епископов» (которых в ПЦУ около 60), реальное число монахов окажется и того меньше – около 170 человек, из которых примерно 50 проживают в Киеве.
При этом количество монастырей в ПЦУ составляет более 80. Несложный математический подсчет показывает, что вне пределов столицы на один монастырь в среднем приходится 1,5 «насельника». Значит, большинство монастырей ПЦУ существуют лишь номинально, на бумаге. В лучшем случае такой «монастырь» представляет собой просто приходской храм, при котором живет один «иеромонах», выполняющий функции и настоятеля, и братии.
Для сравнения, в УПЦ, несмотря на сложнейшую ситуацию и беспрецедентное давление, количество монастырей превышает 260, а число монашествующих составляет около 5000 человек. Эта цифра свидетельствует о живой традиции и постоянном притоке новых послушников. Только за половину Великого поста 2026 года в УПЦ было совершено более 30 монашеских постригов. И это не считая постригов в схиму.
В ПЦУ же монашеский постриг – явление крайне редкое, почти экзотическое. Поиск информации о постригах на официальных ресурсах ПЦУ выдает единичные результаты за все годы существования структуры. Например, если на сайте ПЦУ ввести в строку поиска «монашеский постриг», то появится только один результат – о нем пойдет речь ниже. Все остальные найденные варианты – ссылки на биографии «иерархов» ПЦУ или канонизированных святых.
Священник Андрей Шиманович, некоторое время находившийся в ПЦУ, в 2024 году публично отмечал, что с монашеством в этой структуре «есть серьезные проблемы»: «Когда я говорю, что 5 лет не было монашеских постригов в Киевской православной богословской академии, это означает, что молодые люди, которые выпускаются из семинарий и академий, не хотят всерьез связывать свою жизнь с этой структурой. Это не нормально для православной Церкви, когда фактически отсутствует монашество. Это проблема, большая».
Ситуация стала еще более наглядной после передачи ПЦУ святынь Киево-Печерской лавры.
В «Лавре ПЦУ», несмотря на громкие заявления о создании мощного духовного центра, долгое время числилось всего 6 человек. Для сравнения: в Киево-Печерской лавре УПЦ в разные годы проживало около 200 насельников. Четыре года попыток привлечь новых монахов не дали результата – и это не в отдаленной обители, а в главной святыне Украины.
Еще один характерный штрих: в ПЦУ очень любят публиковать данные статистики своей структуры: результаты соцопросов, число приходов, даже монастырей. Но вот информацию о количестве монахов вы нигде на ресурсах этой структуры не найдете.
Качественный аспект: постриги и репутационные риски
Редкость монашеских постригов в ПЦУ делает каждый такой случай заметным событием, о котором трубят все лояльные структуре СМИ. Однако некоторые из этих постригов привлекают внимание общественности не духовным подвигом новопостриженных, а скандальным шлейфом, тянущимся за ними. По сути, в условиях жесточайшего кадрового голода руководство ПЦУ закрывает глаза на моральный облик кандидатов, лишь бы пополнить ряды «монашествующих».
«Постриг» в Киево-Печерской лавре (март 2026 года)
Резонансным событием последнего времени стал «постриг», совершенный в марте 2026 года.
15 марта, вскоре после того, как Минкульт передал ПЦУ Ближние пещеры и два храма Нижней лавры, Епифаний Думенко совершил в пещерном храме монашеский постриг двух мужчин. Ими стали студенты богословской академии Александр Бескровный и Максим Палагнин, получившие в постриге имена Варлаам и Спиридон.
Это событие было широко освещено ресурсами ПЦУ как знаковое и историческое – первый постриг, совершенный лично Епифанием, да еще и в стенах Лавры. Однако вскоре в информационном пространстве разразился громкий скандал, связанный с одним из новопостриженных – Александром Бескровным (ныне «монахом» Варлаамом).
В сеть попала его интимная переписка весьма специфического характера. Причем опубликовали ее самые «патриотические» Телеграм-каналы. По этическим соображениям мы не будем приводить здесь ее подробности. Достаточно сказать, что ее содержание абсолютно несовместимо не только с монашескими обетами (в первую очередь, обетом целомудрия), но и с базовыми нормами христианской морали.
Важен контекст этой истории. До своего пострига Александр Бескровный, будучи в сане «иерея», проживал в Михайловском Златоверхом монастыре – резиденции Епифания Думенко. Трудно поверить, что «предстоятелю» не было известно о моральном облике и наклонностях кандидата в «монахи».
В закрытых церковных структурах, тем более в резиденции «предстоятеля», подобные вещи редко остаются тайной. Возможно, Думенко потому и «постриг» Бескровного: осведомленность о чужих слабостях – надежная гарантия преданности. Ну и вторая причина: Думенко надо было срочно увеличить количество «лаврских монахов» для создания видимости бурной духовной жизни в захваченной святыне, так что такой «мелочи», как личная жизнь, не предавалось значения.
Этот случай вызывает закономерные вопросы: какими критериями руководствуются в ПЦУ при отборе кандидатов в монахи? Если в Лавру – сердце украинского Православия – «постригают» людей с подобной репутацией, то что происходит в провинциальных «монастырях»? Не является ли этот «постриг» иллюстрацией того, в каком состоянии находится ПЦУ, руководство которой закрывает глаза на вопиющие репутационные и канонические издержки?
Скандал с «иеромонахом» Иоанном Бондаревым и митрополитом Александром (Драбинко)
Случай с Бескровным в Лавре – далеко не первый репутационный «провал», связанный с «монашескими» кадрами в ПЦУ. В декабре 2022 года разгорелся еще один громкий скандал, на этот раз вокруг назначения настоятелем «переведенного» храма в селе Русанов под Броварами «иеромонаха» Иоанна (Алексея) Бондарева.
Бондарев оказался одним из главных фигурантов громкого медийного скандала с публикацией интимной нетрадиционной переписки, в которую, как утверждали украинские СМИ и Телеграм-каналы в феврале 2021 года, был вовлечен и митрополит Драбинко. Переписка содержала недвусмысленные намеки и обсуждения, далекие от духовных тем.
Позже в сети были опубликованы скриншоты страницы Бондарева на сайте нетрадиционных знакомств. На своей странице он называл себя «Преподобным» и открыто искал партнеров.
Казалось бы, после такой публичной огласки путь в священство, а тем более в монашество, для этого человека закрыт навсегда. Однако в реальности все оказалось по-другому. Громкий скандал не помешал Драбинко рукоположить Бондарева в диаконы, а затем совершить над ним «монашеский постриг» и возвести в сан «иеромонаха». В течение 2022 года «иеромонах» Иоанн Бондарев был клириком Спасо-Преображенского собора на Теремках в Киеве. А затем, в декабре 2022 года, Драбинко назначил его настоятелем отобранного у УПЦ Николаевского храма в селе Русанов.
Подобная кадровая политика вызывает, мягко говоря, недоумение. Лица, замешанные в публичных скандалах, несовместимых с монашескими обетами, не только не несут канонических прещений, но и получают «священный сан», «монашеский постриг» и настоятельство в храме – и это наносит сокрушительный удар по авторитету ПЦУ. В то же время руководство структуры не реагирует даже на очевидные и документально подтвержденные факты. Вывод напрашивается сам собой: канонические нормы и моральный облик клириков для ПЦУ второстепенны по сравнению с личной преданностью или необходимостью заполнить вакантные места в захваченных храмах.
Здесь важно оговориться: поврежденная человеческая природа одинакова у всех. И в УПЦ могут быть люди, склонные к воровству, прелюбодеянию или насилию. Но в Церкви публичное обличение в грехе не остается без последствий. Как не игнорируется, а тем более не поощряется насилие над собственными братьями, изгнание их из храмов и домов.
Анализ причин и следствий кризиса монашества в ПЦУ
Приведенные факты и статистические данные позволяют сделать несколько выводов о состоянии «монашества» в ПЦУ и причинах этого кризиса.
1. Отсутствие преемственности и живой традиции. Монашество невозможно создать «сверху» административным указом, постановлением Синода или решением светских властей. Монашество – это живая традиция, передающаяся от опытных старцев к молодым послушникам. Это школа духовной жизни, которая формируется веками. В ПЦУ эта традиция прервана или изначально отсутствует. Большинство монастырей этой структуры существуют лишь как юридические лица, зарегистрированные в Минкульте, но не являются реальными центрами духовной жизни. Откуда взяться новым монахам, если им не у кого учиться?
2. Приоритет формы над содержанием. В условиях политической необходимости демонстрировать наличие монашествующих (особенно в контексте борьбы за Киево-Печерскую и Почаевскую лавры), руководство ПЦУ, по всей видимости, готово критически снижать требования к кандидатам. «Постриги» совершаются не ради духовного возрастания человека, не ради его спасения, а для создания красивой телевизионной картинки и заполнения вакантных мест в штатном расписании. Монашество превращается в инструмент политического пиара. Здесь уместно вспомнить, что не намного лучше ситуация в ПЦУ и со священниками. Их набирают по объявлениям, расклеенным на столбах, их «архиереи» призывают искать кандидатов по селам, а при «рукоположении» некоторые даже не знают Символ веры.
3. Игнорирование канонических норм и обетов. Монашеские обеты – послушание, нестяжание, целомудрие – являются строгими, пожизненными и обязательными для исполнения. Рукоположение и постриг лиц, открыто и публично нарушающих эти обеты (в частности, обет целомудрия), свидетельствует о глубоком кризисе канонического сознания в структуре ПЦУ.
Если монашеский постриг дается людям с сомнительной репутацией, то само понятие монашества в этой организации нивелируется и теряет свой сакральный смысл.
4. Следствие – тотальное недоверие верующих. Кадровый голод в ПЦУ – это не причина кризиса, а его закономерный итог. Верующие люди, ищущие подлинной духовной жизни, аскезы и монашеского подвига, не идут в структуру, где нормой становится попрание канонов и продвижение лиц с сомнительной моралью. Люди очень хорошо понимают, где Церковь, а где – лишь политический проект. Именно поэтому, несмотря на колоссальное давление со стороны государства, травлю в СМИ и захваты храмов, число монахов в гонимой УПЦ неуклонно растет, а в обласканной властью ПЦУ – стагнирует или даже уменьшается.
Богословский и экклезиологический контекст
Проблема монашества в ПЦУ имеет не только социологическое, но и богословское измерение. Святые отцы Церкви всегда подчеркивали, что монашество – это барометр духовной жизни Церкви. Святитель Иоанн Златоуст говорил, что монастыри – это тихие пристани, куда прибегают люди, ищущие спасения от бурь житейского моря.
Если в церковной структуре нет монашества или оно представлено людьми, далекими от аскетических идеалов, это ставит под вопрос экклезиологическую полноценность такой структуры. Церковь, лишенная монашества, лишается своей устремленности к Царствию Божию, превращаясь просто в социальный институт по удовлетворению религиозных потребностей.
Попытки руководства ПЦУ заменить реальное монашество громкими заявлениями, медийными «постригами» и захватами древних монастырей обречены на провал с духовной точки зрения. Невозможно «назначить» человека быть старцем или святым. Духовный авторитет зарабатывается годами покаяния, молитвы и слез, а не постановлениями «синода».
Именно поэтому монастыри без монахов или с насельниками, чья жизнь прямо противоречит данным перед Крестом и Евангелием обетам, не могут стать духовными центрами притяжения для верующего народа.
До тех пор, пока в ПЦУ не произойдет глубокое покаяние, переосмысление самих основ монашеского делания и не будет восстановлена строгая каноническая дисциплина, кадровый голод в этой структуре будет только усугубляться. А попытки искусственно раздуть штат «лаврских монахов» за счет лиц с сомнительной репутацией будут приводить лишь к новым скандалам, окончательно дискредитируя идею монашества в глазах украинского общества.
