Палата хосписа и реанимация души: почему этикет не спасает от смерти
Мы привыкли мерить человечность тишиной в подъезде и отсутствием судимостей. Но Христос пришел не за тем, чтобы подправить наши манеры.
Представим стерильную палату в дорогой клинике. Тихая обстановка, ровный свет, вода в стаканах, аккуратно сложенные вещи. Никто не повышает голос, никто не толкает соседей. Все вежливы, учтивы, все стараются не мешать друг другу. И казалось бы — чего еще?
Одно лишь ломает всю красивую картину: диагноз. Он может быть скрыт под выглаженной тканью одежды и под спокойной улыбкой. Но он остается диагнозом.
Вот тут мы и попадаем в ловушку. Мы называем благом состояние, в котором просто никого не раним. Ставим себе зачет за отсутствие внешнего беспорядка. Говорим себе: раз никого не ограбили, не ударили, не довели до суда — значит, все в порядке. Но это слишком узкая мера. Она годится для полицейского участка или для суда. Но не для вечности.
Закон не лечит распад души
Есть почти незаметная подмена, которую мы совершаем, почти не замечая. Мы заменили жажду вечной жизни желанием быть социально приемлемыми. Это очень мягкая подмена, даже симпатичная. Мы умеем сортировать мусор, перечислять деньги в фонды, улыбаться курьеру, не спорить в очереди. И внутри нас рождается обманчивое чувство: раз порядок снаружи выстроен, значит, и внутри все точно так же.
Только смерть не отступает от человека потому, что он аккуратно ставит машину и не ругается с консьержем. И тут обычные инструкции бессильны.
Дать человеку еще один свод правил — это все равно что прикладывать бумажную салфетку к открытой ране. Уголовный кодекс не спасет от духовной смерти. Он удержит общество от немедленного разрушения — и это уже немало, — но он не даст того, чего многие из нас ищут: жизни, которая не ограничивается земным существованием.
Мы не преступники, и что с того?
Мы часто утешаем себя странной фразой: мы ведь никого не убивали и не грабили. Сказано это бывает почти с облегчением — как будто отсутствие преступления уже само по себе открывает двери в вечность.
Но разве человек умирает только тогда, когда нарушает закон? Разве пустота в груди появляется лишь у тех, кого поймали с поличным? Нет. Мы можем прожить вполне интеллигентную, даже образцовую жизнь — и все равно остаться смертными.
Вот почему Евангелие так неудобно для нас. Оно не занимается ремонтом нашей нравственности. Оно говорит совсем об ином: человек наказан за грех смертью и не спасется от нее собственными силами.
Святитель Григорий Нисский подчеркивал, что наша природа была больна — и нуждалась во враче; пала — и нуждалась в том, кто поднимет; умерла — и нуждалась в воскресении. Нас захватила тьма — нам нужен был свет. И этот свет спасения дал нам Бог.
Крест — это не урок хорошего поведения
Если бы наша беда сводилась только к невежеству, достаточно было бы идеального свода наставлений. Если бы все упиралось в дисциплину, хватило бы строгого учителя, распорядка и хорошей памяти. Но Крест Христов говорит о другом. Он говорит о том, что нам нужен не совет, а спасение, которое невозможно без участия Бога.
Протопресвитер Александр Шмеман настаивал: христианство — это не новая философия и не набор запретов.
В мир, захваченный смертью, входит сама Жизнь. Не идея об абстрактной жизни а Сам Бог как Жизнь и Податель вечной жизни.
«Вор приходит только для того, чтобы украсть, убить и погубить. Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком» (Ин. 10:10) - говорил Христос. В этих словах сказано все. Бог приходит не для того, чтобы мы стали комфортнее для окружающих, а чтобы мы имели жизнь вместе с Ним.
Усыпляющий уют
Самый опасный человек — не тот, кто шумит и ломает двери. Иногда самый опасный — тот, кто сидит в мягком кресле и уверен, что у него все в порядке. Его ничто не тревожит. Он исправно живет по расписанию, не вступает в конфликты, не нарушает чужих границ. И именно поэтому не чувствует своей духовной болезни.
Человек, прижатый к стене, в прямом ли или в переносном смысле, нередко яснее понимает истинную цену своей жизни.
А тот, кого убаюкали комфорт, чистота и внешний покой, может очень долго не замечать главного — пока в его жизни не случится событие, выходящее за рамки привычной рутины.
Церковь - реанимация души
Мы так любим мысль о том, что религия должна подтверждать нашу социально удобную жизнь. Мол, если мы никому не мешаем, не разрушаем чужой покой, то вечность как-нибудь приложится сама. Но вечность не прикладывается. Она дается как дар Божий, избавляющий нас от тления.
Церковь не похожа на клинику по исправлению характера. Это скорее реанимация.
Сюда не приносят слегка испорченные привычки, чтобы их отполировали как зубы. Сюда приносят то, что уже не может само вылечиться - больную душу. Только тут мы впервые перестаем лгать себе и осознаем свой истинный диагноз.
И тогда становится ясно, что распятый Бог не украшает наш нравственный облик. Он входит в самую сердцевину смерти и упраздняет ее. Мы строим вокруг себя уют - Он дает полноту. Мы гордимся тем, что не нарушаем этикет — Он идет через крест навстречу смерти - туда, где этикет уже не спасает.
И, наверное, именно поэтому Евангелие так тяжело понять и принять многим светским людям. Оно не гладит нас по головке и не подтверждает наше приличие. Оно зовет нас туда, где жизнь становится подлинной и вечной.
